Почему скалу назвали Сфинкс? Откуда на Марсе лев с человеческой головой? Вероятно, ветры, ваявшие статую, учились у фараонов. Если Сфинкса строила природа, она подражала разуму. Если разум, он советовался с природой.
Солнце впереди поднималось, но люди шли быстро, и голова Сфинкса нагоняла Солнце.
— Жалко мне Марс, Женя, — сказал Николаенко. — Ну построим мы станцию, дадим терраформистам энергию. Они восстановят атмосферу. Сюда ринется поселенец. Последнюю пустыню загадит. Разве не жалко?..
Вокруг воцарилась ночь. Сразу запылали фары на шлемах скафандров. Наконец их лучи уперлись в отвесное подножие Сфинкса. Его голова нависала на высоте километра. Они двинулись в обход каменного постамента.
У входа в пещеру остановились. С пригорка поселок строителей казался стадом больших черепах. Оплошные купола — защита от метеоритов и низких давлений.
За поселком, на горизонте, тянулась гряда. Характерный рисунок — крепостная стена, украшенная башнями. Из-за стены выползла яркая звезда и начала восхождение по черному небу.
— Фобос? — сказал Климов.
— Скорее ТФС.
Климов кивнул. Да, это станция терраформистов. Главная марсианская база на Фобосе. Но терраформисты, повторяя опыт Венеры, привели сюда собственную станцию, ТФС. Они одинаковы и у Марса, и возле Венеры. Недалек час, когда такие же станции появятся в окрестностях близких звезд, чтобы подготовить для колонистов тамошние планеты. Терраформисты считают Марс и Венеру научным экспериментом, подготовкой к настоящей работе. Правда, после этого опыта земляне получат сразу две планеты, пригодные для человеческой жизни. Если бы и другие науки давали такой же выход!..
Они вступили в пещеру.
— Тут развилка. — Лучи фонарей освещали каменный грот. В стенах темнели проходы. Один вел влево, другой почти прямо.
Сверившись с планом, они свернули в левый коридор.
Жутко было идти в темноте по неровному полу. Туннель постепенно сужался. Кроме дыхания — собственного и Николаенко — Климов слышал в наушниках какие-то шорохи.
— Откуда шуршит. Женя?
— Эхо, Саша. Остановись.
Они замерли. Но что-то шелестело еще минуту, потом затихло, и стал различим новый звук — журчание невидимого ручья.
— Откуда вода. Женя?
— Не знаю. Ничего не знаю.
Подземный Марс. Здесь все по-другому. Неспроста думали построить поселок здесь. Поэтому и Штофф сюда ходил — не из любопытства…
Дальше.
Опять извилистые туннели, мертвая красота под лучами. Громадные сталактиты: о них Штофф тоже докладывал. Но начались будни, стало не до красот.
И шорохи, шуршание в нишах. Что-то бегает там. Страшно, хоть и нету жизни на Марсе. Но ведь когда-то была. А теперь? Где-то нет, а здесь, в пещере?..
Дальше.
Шорохи усиливаются. Жуткие шорохи. Из всех ниш, из всех нор, из всех ответвлений и тупичков. Кто-то шепчется в нишах, решая судьбу пришельцев. Тени минувшего?
И вода будто льется. Откуда вода? Нет на Марсе воды. Но ведь раньше была? Теперь нет на поверхности. А здесь, в пещерах?..
Дальше.
Вновь темнота, уступающая лучам фонарей, яркая игра стен, шорохи, плеск невидимой влаги. И вдруг:
— Выруби свет. Женя.
Климов остановился. Черно — кажется, выколи глаз, ничего не изменится. Нет, не сплошная тьма. Впереди свет, совсем слабый.
— Скоро конец. Женя.
Они шли последний переход. Поднимались с выключенными фонарями по наклонному коридору. Чары пещеры угасли, исчезла игра блистающих стен. Кристаллы будто пропали, но свет победил, и они вышли в светлый каменный зал.
Он был просторен. Позади в ровной стене зиял туннель, из которого они появились. Перед ними в такой же стене было другое отверстие, гораздо большее: дыра, заливавшая грот светом.
За прозрачной стеной было синее небо с клочьями облаков. Внизу на сотни километров простиралась равнина, поросшая лесом, и редко среди деревьев возвышались строения. Одно колоссальное, что-то напоминавшее. Белый куб без окон, окруженный сиянием.
Пейзаж был марсианский. Солнце обычного здешнего размера, и силуэт гор на горизонте тот самый, из-за которого недавно выплыла звезда терраформистов. Пейзаж был живой: облака ползли, а среди деревьев и зданий вились крылатые фигуры.
Живой марсианский пейзаж, отражавший другую эпоху.
Люди смотрели; Штофф не солгал, у него не было галлюцинаций. Они смотрели на панораму; вдруг одна крылатая точка ринулась прямо к ним. Она приблизилась быстро: они увидели длинные серебряные крылья и глаза, совсем человеческие. Но уже на гладкой стене появилась сеть чужеродных пятен, потом цвет пропал, изображение стало тускнеть, как в телевизоре, когда падает напряжение. Через секунду перед ними осталась лишь поверхность каменного экрана, равномерно светившегося. Но метаморфозы не кончились: по камню вновь побежали пятна, изображение восстановилось, но небо теперь было черное, равнину покрывали купола поселка, слева угадывался фундамент станции, а из-за горизонта вставала звезда — то ли Фобос, то ли ТФС. Просто прозрачная стена, а за ней настоящее.
— Ты понял?..
Климов кивнул. Сияющий куб с предыдущего изображения был неотличим от макета, виденного не раз.
На просмотренном куске далекой эпохи была станция, заложенная сейчас. Они видели не прошлое Марса, за стеной было будущее после конца работ. И сделали эту стену, естественно, не марсиане.
Вы ошиблись, Штофф. Окно в минувшее — вот что вы увидели здесь. Подвела интуиция, ориентированная в обратную сторону. Если привык смотреть только назад, станешь видеть прошлое всюду. Даже в будущем, которое строишь сам.
Спасение жизни
— Погодите, не делайте этого! — донеслось откуда-то сверху.
Свен Дальберг отнял указательный палец правой руки от кнопки на левом плече скафандра и поднял глаза к ядовито-синему небу. К нему опускалось белое облачко, туманная оболочка, кокон, в котором кто-то сидел.
Кокон приземлился и стал невидим, как бы растворясь в ядовитом воздухе. Его пассажир, оставшись без прикрытия, сразу направился к Свену Дальбергу. Пассажир от человека почти не отличался, лишь иллюминатор скафандра походил скорее на телеэкран с изображением человеческого лица. Впечатление усугублялось тем, что черты иногда начинали дрожать и смещаться, как в телевизоре, когда сбивается настройка.
— Служба охраны жизни, — представился инопланетец (языковой барьер для него, как видно, не существовал). — Мы занимаемся спасением жизни от несчастных случаев.
Помощь подоспела, что называется, вовремя. Посадить корабль, правда, Свену Дальбергу удалось, но поднять его в космос теперь не смог бы никто. Изувеченный звездолет возвышался на фоне безрадостного ландшафта: ядовито-белые облака, ядовито-желтое солнце и плесень на скалах, довершавшая однообразие пейзажа. Больше здесь не было ничего, если не считать смертоносных бактерий, которые нес в себе отравленный цианидами ветер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
