но я собралась с силами и сказала, что нашла еë.
– Когда умерла моя бабушка, – заговорила Алиса, хотя я не сказала ни о смерти Яны, ни о том, как прошло общение с ней, – то я много плакала. Она была мне очень близка. Мне было лет десять. И это казалось ужасным событием. А потом, знаешь, я поняла, что это не ужасно. Печально, но не ужасно. Ведь все смертны, да?
Я не отвечала. Просто не знала, что сказать. Слëзы защипали глаза.
– Я винила себя, – продолжала подруга. – Понимаешь, она перед смертью долго болела. И я спала с ней в одной комнате. Бабушка боялась гасить свет, и мы спали при свете. Я часто смотрела на еë постель и думала: время пришло или нет? И вот однажды, мне стало невыносимо холодно, хотя лампа всë ещë горела. А потом холод ушëл. И когда я посмотрела на бабушку, она была такая расслабленная, какой я еë давно не видела. Это странно. Я не сразу поняла, что что-то не так. Только боялась еë тронуть. Значит, что-то поняла. В комнате уже давно пахло затхлостью. Бабушка болела долго. Поэтому я и изменений в воздухе не заметила. В общем. Если хочешь поговорить со мной о Яне, то я рядом.
– Спасибо, – наконец, произнесла я, хотя подруга замолчала несколько минут назад. – Откуда ты знаешь?
– От Каиля.
– И что ты знаешь?
– Что ты нашла Яну, но она умерла. Болела, да?
– Нет, – не своим голосом ответила я.
Больше мы к Янине не возвращались.
Со следующего дня каждая минута оказалась расписанной. Последняя подготовка к свадьбе занимала почти всë время. Оставшееся Алиса посвятила наполнению моего гардероба на свой вкус. Я не сопротивлялась. Таскалась за ней с утра до ночи и радовалась этому. Потому что впервые за полгода засыпала, едва голова касалась подушки.
За два дня до свадьбы мы вернулись в ателье. Алиса нервничала, ей предстояла последняя примерка свадебного платья. Что-то пошло не так.
Мама Алисы и я ожидали девушку в специальной комнате, пока швея помогала той одеться. Подруга не вышла. Вместо этого она разразилась слезами, а после гневной речью о том, что платье ужасно.
С трудом слушая перепалку Алисы со швеёй, отказывающейся шить новый наряд за столь короткое время, я встала и подошла к ним. Алиса разделась до нижнего белья, а бледное розовое платье валялось на полу. Швея убеждала, что цвета более яркого получить на такой ткани не получится, но подруга рыдала и кричала, что оно недостаточно цветочное. Подруга подготовила для украшений цветы дикой сливы. Она заказала подходящие по тону салфетки и ленты, а теперь еë свадебное платье меркло по сравнению с ними.
– Салфетки не могут быть ярче меня! – рыдала Алиса, опускаясь на пол.
Еë мать подошла к дочери и погладила ту по пышным косам.
Я тихонько предположила, что можно подшить другое платье, которое мне раньше показывала Алиса. Именно из-за его лифа она влюбилась в дикую сливу. Никто и не узнает, что оно сшито не на заказ, а переделка уже готового платья.
На меня шикнули и Алиса, и швея. Подруга закатила глаза и сообщила, что я, видимо, совсем не понимаю, что такое свадьба, а швея заверила, что не простит себе халтуры на работе.
– А перекраска – это не халтура? – спросила мать Алисы. – Можно же попробовать.
– Нет, я хочу новое, – завыла Алиса.
– А как я, по-вашему, новое за два дня сошью?
Я не стала влезать в продолжающийся спор. Алиса обещала найти другую рукодельницу.
– Это кого вы найдёте?
– Ту, кто сошьёт новое платье по нормальной цене!
– Вы и перешив по такой не найдёте!
– Это мы ещё посмотрим! Идём, – скомандовала Алиса и потянулась к своей одежде.
– Алиса, – почти простонала. – Сама говорила, нам необходимо успеть проделать уйму вещей! Пусть перешьëт то платье, если это не перекрасить.
– Сделаю скидку в пять процентов, – спохватилась швея, понимая, что теряет клиентку.
– Двадцать, – спокойно вмешалась мама Алисы.
– Пятнадцать.
– Договорились, – подытожила довольная Алиса.
После еë нарядили в первое платье, которое и заманило девушку в это ателье. От корсета безжалостно оторвали юбку и обсудили новую. Только спустя два часа мы вышли и ходили по городу до самой ночи. Даже не помню, как засыпала.
Я сильно удивилась, когда утром проснулась сама. Потянулась в постели и впервые рассмотрела комнату. Алиса спала на своей кровати с волосами, заплетëнными в две косы. Со мной здесь проделывали то же самое, чтобы они меньше спутывались. Моя кровать была уже и ниже хозяйской. Высокое окно было закрыто. Солнце поднялось уже высоко, но светило неярко, прячась за розовыми облаками. Последний день перед свадьбой Алисы, судя по всему, планировался как день отдыха. Вчера Алиса в последний раз удостоверилась, что всë идëт по еë плану. И сегодня она чему-то улыбалась во сне.
Я села и на цыпочках прошла в ванную комнату. Умылась и переоделась в вязаное платье кофейного цвета. Алиса не позволила мне заплатить ни за одну покупку, хотя к сегодняшнему дню для меня были приобретены пять платьев, два кардигана, плащ с меховой оборкой, две пары брюк и несколько кофт. А ещë обувь разных фасонов и, конечно, платье и туфельки для свадьбы Алисы. Я препиралась и пыталась убедить подругу, что это слишком дорого, но она улыбнулась и строго сказала, что всë ещë недостаточно.
– Для кого это? – я вертелась во втором платье в примерочной того же ателье, где заказали свадебный наряд подруги. – Оно стоит, как моя стипендия за год.
– Для извиняющегося, – загадочно протянула Алиса. – Точно, нам нужны аксессуары!
– И кто так извиняется? – надеясь на то, что догадываюсь правильно, спросила я.
– Угадай? – Алиса хихикнула.
Я застегнула цепочку на волосах, глядя в зеркало. Выглянула из ванны и убедилась, что подруга всë ещë спит. Подойдя к выходу из дома, я спросила у матери подруги, которая расхаживала по первому этажу и читала книгу, точно ли на сегодня ничего не запланировано. Та подтвердила, и я сказала, что хочу подышать. Она пообещала передать Алисе о моëм уходе. И я вышла на улицу.
День был прохладный и удивительно спокойный. Подруга жила далеко от моря, а мне безумно хотелось найти какой-нибудь источник побольше и посидеть возле него.
Ноги сами завели меня на центральную улицу городка. Здесь открывался забавный вид. С одной стороны множество лавочек, магазинчиков и прочих широких каменных домишек. С другой стороны, за всей бурлящей жизнью, виднелись зелёные холмы и невысокие горы. На них безмятежно паслись стада пушистых овец. Время там словно остановилось.
Я шла медленно, спокойно прогуливаясь по каменной брусчатке. Мимо меня проскакал мальчик с газетами в руках. Остановившись, он развернулся ко мне и спросил, не хочу ли я купить одну. Он смотрел так жалобно, что я посмеялась
