— Ты должна научиться доверять мне. Я понимаю, тебя мучают всевозможные страхи, но, когда дело касается Бэс-комба, ты должна поступать так, как я скажу.
Элизабет покорно вздохнула.
— Ладно, начиная с сегодняшнего дня попытаюсь безропотно выполнять твои пожелания. — И, глядя на Николаса смеющимися зелеными глазами, прибавила: — Если, конечно, мне не захочется тебя рассердить.
— Ах ты, проказница! — прорычал Николас и жадно прильнул к ее губам.
Страсть вспыхнула в нем с новой силой, и Николас не стал ей противиться. Все повторилось сначала. Николас почувствовал, что все его страхи и сомнения уходят, уступая место покою и радости. Завтра настанет новый день и он займется проблемами, а сейчас Элизабет принадлежит ему и ночь только начинается. Впереди его ждет еще много сладостных открытий.
Глава 17
Установилась изнуряющая жара. Густой влажный воздух казался обжигающе горячим. В просторном, с высокими потолками и окнами нараспашку кабинете Оливера было нечем дышать. Хэмптон ослабил узел широкого белого галстука так, что тот свободно болтался на шее. Ему предстояла встреча с Уэнделом Чиком, так что церемонии были ни к чему.
Коротышка Чик появился несколько минут спустя. Потрепанный коричневый сюртук и прилизанные волосы над низким покатым лбом придавали ему жалкий и одновременно потешный вид. Оливер сделал Чику знак, чтобы он подошел к столу, однако сесть не пригласил.
— Вы прислали записку, что у вас для меня важное сообщение.
— Это верно, сэр.
Оливер откинулся на спинку стула.
— Какое именно?
— Очень интересное.
— Слушаю вас.
— Как вы мне приказали, я установил за домом интересующей вас особы круглосуточное наблюдение. Несколько дней назад она ездила в оперу с сестрой Рейвенуорта и этим красавчиком, герцогом Белдоном. Мой человек проводил ее до самого дома, но заснул, прежде чем она легла спать, да так и проспал до самого рассвета.
— Надеюсь, вы не заплатили этому кретину?
Чик скрипуче рассмеялся:
— Я бы не заплатил, если бы не одно обстоятельство. Когда этот идиот проснулся, он увидел, как из дома мисс Вулкот выходит мужчина.
Оливер замер, а затем подался вперед.
— Мужчина? — переспросил он шепотом.
— Вот именно, мужчина. Проскользнул между зданиями и был таков.
— Вы хотите сказать, что в комнате Элизабет Вулкот провел ночь какой-то мужчина? — ухмыльнулся Хэмптон. — Быть этого не может!
— Как впоследствии выяснилось, не просто какой-то мужчина. На следующую ночь я решил подежурить сам. Когда мисс Вулкот пришла домой, я не стал уходить, а притаился в тени дома. Вскоре после полуночи появился человек. Высокий, с черными, как у самого дьявола, волосами. Он тихонько вошел в дом по черной лестнице и не выходил до самого рассвета. — Чик ухмыльнулся. — В общем, не стану вас больше мучить. Это был Рейвенуорт. Это он наносит вашей даме визиты… Ночные визиты, если вы понимаете, что я имею в виду. И соблюдает при этом все меры предосторожности. То ходит пешком, то приезжает в наемном экипаже. И не уходит домой до рассвета.
Оливер судорожно сжал в руке кошелек с деньгами, который приготовил для Чика. Перед глазами у него поплыли красные круги. На секунду ему показалось, что стены комнаты падают прямо на него.
— Если ты мне наврал, я придушу тебя собственными руками! — прошипел он.
Смуглая кожа Чика приобрела пепельно-серый оттенок.
— Я говорю правду, сэр, клянусь.
Хэмптон швырнул ему кошелек с деньгами с такой силой, что Чик едва успел поймать его.
— Убирайся! — приказал он, обхватив внезапно похолодевший лоб руками. — Иди работай и не возвращайся сюда до тех пор, пока я снова тебя не позову.
— Слушаюсь, сэр. Уже пошел. Приятного вам дня.
Оливер не ответил. Ярость клокотала в нем. Оказывается, все то время, что он разделывался с ухажерами Элизабет, Рейвенуорт проводил в ее постели! Николас Уорринг украл у Элизабет девственность, и этого теперь уже никак не исправишь!
Хэмптон чуть не задохнулся от злости. Воображение услужливо рисовало ему терзающую душу картину: Николас Уорринг и Элизабет, оба обнаженные, занимаются любовью. Оливер стукнул по столу кулаком, потом еще и еще. Граф заплатит за это! Равно как и Элизабет!
Однако, несмотря на то что его самолюбию был нанесен жестокий удар, Хэмптон не оставил мысли овладеть Элизабет, даже после того как узнал, что Рейвенуорт его обскакал. Он, естественно, теперь не женится на ней, даже если бы на всем белом свете больше не осталось ни единой женщины. Он просто сделает то же, что и Рейвенуорт, — возьмет Элизабет в любовницы.
Но сначала необходимо, хоть и с запозданием, каким-то образом разделаться с графом.
Оливер был твердо намерен добиться того, чтобы справедливость восторжествовала.
Ник нетерпеливо расхаживал взад-вперед по своему кабинету, дожидаясь, когда стемнеет и он сможет вернуться к Элизабет. Ему до смерти надоело прятаться ото всех, крадучись пробираться к своей возлюбленной в ночи, чтобы, не дай Бог, его никто не увидел. Как будто они с Элизабет совершают преступление!
Мало того, сегодня Николас узнал одну пренеприятнейшую новость. Элизабет, оказывается, проводит целые дни в церкви, моля Господа простить ее, как он полагал, за свои несуществующие грехи.
И все эти страдания они с Элизабет претерпевают оттого, что его дорогая женушка желает вести милый ее сердцу образ жизни замужней, но независимой женщины!
Ник в сердцах стукнул кулаком по стене. Черт бы побрал эту Рейчел! Если бы она согласилась дать ему развод, он бы женился на Элизабет! Высшему обществу это, конечно, пришлось бы не по вкусу, но Элизабет получила бы возможность ходить, высоко подняв голову и гордиться тем, что она графиня Рейвенуорт. Она бы навсегда освободилась от преследования Бэскомба. Он бы ее уже никогда не достал.
А у него, Ника, была бы семья, рожденные в законном браке сыновья, которые носили бы фамилию Уорринг.
Если бы только Рейчел согласилась…
Ник вздохнул и, закрыв глаза, прислонился к стене, ощущая безнадежность своих мечтаний. Когда он снова открыл их, взгляд его упал на портрет, висевший над камином.
В последнее время Николас не замечал его. Хотел приказать слугам снять, но сначала забыл, а потом все как-то недосуг было. Внимательно разглядывая картину, Николас заметил нечто такое, что натолкнуло его на отличную мысль и впервые за последние несколько недель вселило в его душу надежду. Какое счастье, что он так и не убрал холст!
На портрете была изображена жена Николаса Рейчел — ослепительная красавица брюнетка в ярко-красном шелковом платье. Однако не тонкие черты ее лица, не высокая полная полуобнаженная грудь привлекли внимание Николаса, а длинная стройная шейка, белоснежная и изящно изогнутая.
