— А может и наша прогулка через «жопу» пролегает? — возбужденно крикнул Генка вдогонку. Хотелось думать что, нет. Но чем черт не шутит.
Спустя пять, отведенных всем, минут с северной палубы борта орбитальной крепости «Стрела» поднялось двенадцать боевых, технически исправных машин.
— Что за бормотание в эфире? — прозвучал у всех в наушниках голос ведущего группы.
— Это не бормотание, товарищ капитан, — сразу же последовало оправдание, — я всегда молюсь пред полетом.
— А вот это правильно, кадет Сафин, — похвалил Комаров.
Ваня увел свой перехватчик влево, дабы не нарушать строй. Как не крути, а ровного шестиугольника у них не получилось. Тогда Ваня включил панель электронного захвата и поставил свой истребитель на угловой курс следом за Григорьевым, чей Скорпион важно плыл впереди. На панели красной звездочкой мелькнул сигнал о точном захвате. Ваня щелкнул кнопкой автопилота и откинулся в своем сиденье.
Двигались, как отметил юноша, не очень быстро бортовой компьютер показывал лишь 40 % задействованной мощности. «И, правда, мы ведь не от кого не бежим. Куда нам вся тяга», — подумал Ваня и поглядел сквозь оранжевые очки на экран визора. На экране было изображение в высоком разрешении: орбитальная крепость, висевшая на фоне голубой планеты, становилась все дальше и дальше. Без приключений летели еще около пяти минут, пока в эфире не прозвучал знакомый голос.
— Я могу ошибаться, но мой истребитель потяжелел в разы. Его кренит на правую сторону, — произнес Май, на что ему тут же ответили.
— Я не думаю что разведывательные бакены, оснащенные титан-стронциевой оболочкой будут легкими, — ответил кто-то из замыкающих. Ваня сразу же проверил тоннаж своей машины. И, точно, он стала тяжелее на несколько десятков тонн.
Пока юноша разглядывал изображение весового модуля, на экране бортового компьютера появилось окно предупреждения. В окне было написано о том, что борт 20/17 приближается к расчетной точке сброса первого бакена.
Ваня сел в пилотском кресле поудобнее, отключил электронный захват и перевел управление машиной в ручной режим. Истребитель еле заметно дрогнул, когда управление на себя взял пилот.
Юноша сверился с показателями машины и, накренившись на левый бок, дал импульс на маршевые, усиливая тем самым тягу двигателей.
В интерфейсе бортового компьютера появилась графа катапульта. Судя по описанию этой примочки, установленной на истребитель, можно было, не корректируясь маневровыми дюзами, выстрелить бакеном прямо в расчетную точку. В связи, с чем Ваня добавил скорости и в нужный, по его мнению, момент выбросил один из бакенов, удачно пролетев над расчетной точкой.
— Бакен номер один сброшен в расчетную точку R-1, - отрапортовал юноша по завершению работы.
— Промах на четыре метра, кадет Сафин, — ответил капитан Комаров и усмехнулся. Конечно четыре метра в космосе это ничего не значащий бред, но как этот бред задел Ваню.
— Ладно, все в порядке. Ни у кого с первого раза не получается. Вон твой дружок Петров, вообще мазанул на семнадцать метров, — поддержал ведущий звена.
Когда на обзорном экране появилась первая точка Лагранжа, борт 20/17 был уже пуст и все его бакены, коими он был нагружен еще на крепости, покоились теперь в просторах космоса, излучая мощные радиосигналы.
Ваня поднял обзорный экран, загораживающий ему вид через лобовое стекло. Свалка технического мусора на точках Лагранжа, являла собой гигантскую территорию, заваленную всевозможными обломками, остовами, химическими отходами. И так как солнце в данный момент находилось по другую сторону земли, то работать бы пришлось в кромешной тьме. Но выход был всегда, и разработчики истребителя ХRA-73 предусмотрели и подобный расклад событий.
Ваня вручную, запустил с бортового компьютера голографический преобразователь. Подобный гаджет буквально раскрашивал мрак космоса в более приемлемые глазу цвета. И вот сейчас кадет Сафин как днем видел каждый закуток приближающегося, бесконечного мусорного лабиринта.
— Входим в зону Лагранжа, всем включить боевые радары и настроить их на максимальную чувствительность. Сигнатура «свой — чужой», — скомандовал капитан, — все орудия в боевой режим.
Ваня включил еще пару мониторов: один был ракетного наведения, другой управления главным калибром. А с бортовыми турелями он и сам справится, поэтому прямо на лобовом стекле появилось перекрестье прицела.
Разлинованный экран радара мгновенно отобразил шесть объектов с сигнатурой «свой».
— Кадет Сафин, — прозвучал в эфире голос ведущего, — на твоем истребителе две ракеты направленного действия заменены на пилотируемые электромагнитные пенетраторы.
Будто подтверждая слова ведущего звена, борт компьютер показал наличие пенетраторов на борту.
— Огонь пенетратором в новую расчетную точку, — приказал капитан Комаров.
— Есть огонь в расчетную точку, — отозвался Ваня и, сопоставив данные радара с экраном наведения ракет, дождался полного расчета наиболее выгодной траектории, вышел на позицию с помощью маневровых дюз, и надавил большим пальцем на гашетку.
Мрак космоса тут же разрезал своим голубым огненным хвостом пенетратор, унесшийся вдаль. Где-то в глубине мусорного лабиринта он взорвался, и яркая упругая электромагнитная волна рассеялась, обновив данные радаров.
— Странно, — только и смог выдать Комаров, — неужели нас сегодня ни кто не ждет?
— Товарищ капитан! Товарищ капитан! У меня на радаре четыре неопознанных объекта! — это был Ставропольцев.
— Чертовщина какая-то, — пробубнил капитан, и скомандовал, — всем самая высочайшая степень наблюдательности и осторожности.
Точки Лагранжа оказались действительно не самыми приветливыми местами. Продвигаться шести боевым машинам по узким, замусоренным коридорчикам, было крайне трудно.
Иногда перед самым носом чьего-нибудь истребителя проносились стайки металлических обломков и мелких камней.
Мощные прожекторы, установленные на носовых плоскостях каждого из «Скорпионов», то и дело выхватывали из самых темных углов, которые не мог преобразовать даже голографический модуль, странные куски железа.
— А что это светится там, ну в раскуроченной маршевой дюзе? — как-то спросил Май, увидев в свечении, что-то довольно-таки странное.
— Скорее всего, какой-то крайне радиоактивный продукт переработки, — ответил Семенов, замыкающий группы.
Вести даже такой относительно небольшой летательный аппарат, как перехватчик ХRA-73 было крайне трудно, любой металлический обломок, летящий с дикой скоростью, так и норовил пробить лобовое стекло, поэтому для Вани было крайне удивительно, как в таких условиях можно вести довольно не маленький корвет типа «Скорпион».
