критический момент присоединиться к нам? – спросил сэр Томас, оставив эту тему.
– Если она будет полностью уверена в успехе. Принцесса умна и осторожна, вряд ли она ввяжется в сомнительное предприятие, а тем более, в авантюру.
– В делах подобного рода трудно заранее предсказать результат, и пока он не будет ясен, сомнения останутся. В случае провала нашу попытку назовут авантюрой, но если мы добьемся успеха, скажут, что это была блестящая политическая операция, – глухо пробормотал сэр Томас.
– Насколько я знаю Елизавету, для нее лучше подождать результата.
– Это плохо, – лицо сэра Томаса помрачнело. – Если бы принцесса открыто присоединилась к нашему выступлению, к нам примкнуло бы больше людей.
– Увы, нам придется рассчитывать исключительно на себя, – развел руками сэр Джон.
– Ну, что же, пусть так! Выступление все равно состоится, – решительно сказал сэр Томас.
– Я хотел сообщить вам еще кое о чем. Ко двору принцессы приезжал на днях сэр Роберт Дадли.
– Роберт Дадли?! – сэр Томас изумленно посмотрел на сэра Джона. – Сын казненного лорд-канцлера? Убежденный протестант? Мой бог, как же его допустили ко двору Елизаветы?
– Но прежде его допустили ко двору королевы Марии.
– Не может быть! Вы не ошибаетесь, ваши сведения точные?
– Так вы и этого не знаете? – в свою очередь удивился сэр Джон. – В Лондоне только об этом и говорят.
– Мы были так заняты подготовкой к выступлению, что нам было не до слухов.
– Да, хороший у нас заговор, – усмехнулся сэр Джон.
– Роберт Дадли бывает при дворе королевы и одновременно – при дворе принцессы, – задумчиво произнес сэр Томас, не расслышав последнего замечания. – Что же это означает?
– Без ведома лорд-канцлера визиты Роберта Дадли не состоялись бы. Сэр Стивен – хитрая лиса, его следует опасаться. Это все, что я сейчас могу сказать.
– Но, возможно, сэр Роберт ведет собственную игру? Возможно, он решил втереться в доверие лорд-канцлеру? А что если сэр Роберт, действуя в одиночку, преследует те же цели, что и мы – хочет возвести на престол Елизавету? – сэр Томас воссиял от своей догадки.
– Роберт Дадли?! – сэр Джон пристально поглядел на сэра Томаса, пытаясь определить, не шутит ли он. Сэр Томас был совершенно серьезен, и тогда сэр Джон сказал: – Господь с вами, милорд! Насколько я могу судить, Дадли не способен втереться в доверие даже к своей собаке, а уж составить заговор для него так же невозможно, как монашке обратить на путь истинный пиратов южных морей. Впрочем, монашка способна проявить большую силу воли и ума, чем сэр Роберт. Принцесса Елизавета назвала его тряпкой и болваном, – и, по-моему, она недалека от истины.
– Может быть, может быть… – пробурчал сэр Томас. – Со временем все откроется.
– Но нам надо быть особенно осторожными сейчас, – возразил сэр Джон. – На нашем месте, я бы не спешил связываться с Дадли.
– Мы это обдумаем… А вы продолжайте бывать у Елизаветы, пейте, ешьте, веселитесь, – в общем, ведите себя так, как должны себя вести, и ждите нашего сигнала. Если у вас появятся важные сведения, сообщите мне, – сэр Томас поднялся и вложил свою шпагу в ножны. – Дольше ждать бесполезно: из-за проклятого тумана никто не придет. Но что делать с сэром Эндрю? Удастся ли нам его растолкать?
– Оставьте сэра Эндрю мне: я сумею доставить его домой.
– Благодарю вас. Прощайте, и да хранит вас Бог!
– Прощайте, милорд.
Когда сэр Томас удалился, сэр Джон подошел к спящему сэру Эндрю и потряс его за плечо.
– Подымайтесь, дорогой Эндрю! Заседание заговорщиков окончено.
– О, сэр Джон, мой добрый друг! – сказал сэр Эндрю, открывая глаза. – Как я рад, что вы пришли на мои именины. Повеселитесь от души – и к черту все заботы!
– Хороший совет и, главное, я получаю его сегодня уже во второй раз, – заметил сэр Джон. – Последовать ему, что ли?.. Ну же, сэр Эндрю, попытайтесь встать. Не получается? Ох, придется мне тащить вас на себе – чего не сделаешь ради дружбы!
От берега Темзы шли тесной гурьбой лодочники, возвращающиеся домой. Они держали весла на плечах, наподобие дубин, и подбадривали друг друга солеными шутками. Проходя мимо дьявольского аббатства, лодочники ускорили шаг и старались не смотреть в ту сторону. Вдруг один из них закричал, затрясшись от ужаса:
– Великий боже! Глядите!
Они увидели, как от руин монастыря отделился призрак черного монаха. Призрак плыл по воздуху и нес на себе какого-то человека; через минуту оба растворились в тумане.
– Свят, свят, свят, – крестились лодочники, не в силах сдвинуться с места. – Опять он бродит по ночам и хватает честных христиан, – вот еще одна погубленная душа! Нет, братцы, хоть убейте меня, но это не к добру! Неладные дела в нашем королевстве, – попомните мое слово, нас ждут большие потрясения!..
* * *
По случаю тумана в королевском дворце была вдвое усилена охрана. Через каждые пятнадцать минут патрули совершали обход, на стенах гвардейцы стояли через пять шагов друг от друга. Стража проверяла даже тех, кто входил и выходил через внутренние ворота дворца. Большее смятение вызвало желание королевы прогуляться вечером по парку – решено было спрятать за кустами и деревьями, по ходу следования королевы, тайных агентов в цивильной одежде. Они должны были обеспечивать безопасность ее величества, не выдавая себя, ибо королева не выносила присутствия посторонних на своих прогулках.
Выйдя из дворца, Мария направилась к развалинам бывшей канцелярии мастера Хэнкса. Здесь она велела своей свите оставить ее одну, что не вызвало удивления, так как королева часто это делала. Стараясь, чтобы опавшие листья не шуршали под ногами, Мария встала под кустами орешника; ей показалось, что у развалин канцелярии кто-то глухо кашлянул.
Роберт Дадли, в будущем граф Лестер, фаворит королевы Марии, а затем Елизаветы.
Неизвестный художник.
– Сэр Роберт? – негромко позвала Мария. Никто не отозвался.
