Сквозь туманную пелену она пыталась разглядеть, есть ли там кто-нибудь. Развалины канцелярии были похожи на темную мрачную пещеру, вход в подземное царство. Марии стало жутко; она отвела взгляд от развалин и краем глаза заметила, как в нескольких шагах от нее мелькнула чья-то тень.
– Сэр Роберт?! – с тревогой вскричала Мария. Тень исчезла.
Мария бросилась к аллее, где горели огни, и где ждала ее свита.
– Ваше величество! – услышала она голос сэра Роберта.
– Бог мой, милорд, я уже думала, что не дождусь вас! – с упреком сказала Мария, когда сэр Роберт подошел к ней. – Вы опаздываете.
– Разве? – испуганно спросил он. – Я старался прийти точно ко времени. Стража задержала меня: сейчас везде караулы, везде проверяют. Прошу меня простить, мадам.
– Вы должны понимать, что мне не так-то просто найти хотя бы полчаса для дружеского разговора: мой день во дворце расписан по минутам.
– Я понимаю, ваше величество. Еще раз прошу простить меня, – сэр Роберт с виноватым видом поклонился королеве.
– Я прощаю вас. Славу богу, что теперь мы одни. Я хотела спросить вас… – Мария остановилась.
– О чем вам будет угодно, мадам! Я отвечу на любой ваш вопрос, – с готовностью сказал сэр Роберт.
– Вопрос будет необычный, но мне надо знать…
– Да, мадам?
– Мне стало известно, что вы посещаете мою сестру Елизавету? Это правда? – Мария взглянула на него, лицо ее дрогнуло.
– Ваше величество! – вскричал сэр Роберт, почувствовав, что совершил ошибку. – Я действительно был с визитом у Елизаветы, – с одним визитом, ваше величество! Мне сказали, что это необходимо, что это нужно из вежливости, из приличия, из этикета. Я ведь был знаком с Елизаветой еще в детстве, поэтому мне нужно было нанести ей визит. Ну, вот и все!.. – смешался сэр Роберт.
– Вы дружили, когда были детьми?
– Елизавета терпеть меня не могла, да и мне она не нравилась.
– А сейчас она вам понравилась?
– Кто?
– Моя сестра Елизавета, – терпеливо пояснила Мария.
– Ну, я не могу сказать… Не знаю, ваше величество, – отвечал сэр Роберт, ощущая спазмы в горле.
– Она некрасива, но мила, не правда ли? – продолжала допытываться Мария. – Говорят, мужчинам нравятся рыженькие, а Елизавета – рыжая.
– Ваше величество, – просипел сэр Роберт.
– И она молода, ваша ровесница. Ровесники легко находят общий язык.
– Ваше величество, я не знаю! – с отчаянием отвечал сэр Роберт.
В развалинах опять кто-то кашлянул, а в кустах снова мелькнула чья-то тень.
– Тише, милорд, – Мария предостерегающе поднесла палец к губам. – Ответьте, какой вы нашли Елизавету? Опишите мне ее.
– Ну, как вы и сказали, она рыжая, некрасивая… – начал, смущаясь, сэр Роберт.
– Далее.
– Много бриллиантов, много-много бриллиантов.
– Это ее слабость. Незаконнорожденная дочь, мать казнена за разврат и государственное преступление – чего же вы хотите? Она постоянно должна доказывать свое превосходство, в том числе и с помощью драгоценностей, – презрительно заметила Мария.
– Ее голос то тонок, то груб.
– Грубый, как у возницы. Можно подумать, она закалила его криками: «Эй, поберегись! Эй, дай проехать!»
Сэр Роберт засмеялся.
– Чему вы смеетесь, милорд? – спросила Мария.
– Только что, проезжая в тумане по Лондону, я то и дело слышал такие крики.
– Если бы вас сопровождала моя сестра, путь вам был бы расчищен за милю.
От развалин донесся звук, похожий на сдавленное мяуканье.
– Житья нет от этих кошек. Я приказываю гнать их из парка, но они все равно прибегают, – сказала Мария. – Я не люблю кошек, в них есть что-то дикое и тупое: никогда не знаешь, чего от них ждать, ласки или когтей. Птички божие милы и непосредственны, собаки умны и преданны, но кошки просто отвратительны в своей непредсказуемой коварности. Всегда себе на уме и готовы вцепиться в тебя, – их мягкая пушистость всего лишь обман. К тому же, они глупы, даже глупее птиц. Мне кажется, что кошек любят люди, которые не уважают себя, в которых есть какой-то скрытый ущерб. Елизавета любит кошек, у нее есть кошки во дворце?
– Не видел, ваше величество.
– У нее должны быть кошки, было бы странно, если бы у нее их не было. Впрочем, кошки являются еще признаком домашности, а какая домашность может быть у Елизаветы? Девочки, выросшие без матери, не умеют вести дом, – решительно заявила Мария и тут же прибавила: – А я умею – моя мать была настоящей королевой и настоящей женщиной, при ней дворец короля Генриха был подлинным королевским домом. Я тоже могла бы навести здесь, во дворце, порядок, но не хочу. Зачем мне это? Все мои помыслы отданы Богу, мирская суета меня не интересует, – со вздохом произнесла она. – Но продолжайте: как вам поведение Елизаветы? Я слышала, что живость характера искупает недостатки ее воспитания.
– Живость характера? – удивился сэр Роберт. – Я не сказал бы этого. Ее высочество приняла меня холодно, задала несколько вопросов, а потом вообще отвернулась от меня. Принцесса надменна и замкнута.
– Значит, она не удостоила вас приятной беседой? – в голосе Марии прозвучала ирония. – Значит, вы зря съездили к ней?
– Ваше величество, мне сказали, что это необходимо было сделать! – взмолился сэр Роберт. – Если вам не угодно, чтобы я бывал у ее высочества, ноги моей там больше не будет, клянусь вам!
– Не думаете ли вы, что меня заботит, бываете ли вы у принцессы Елизаветы или нет? Вы забываетесь, милорд, – у королевы много других, более важных дел, – голос Марии напрягся.
– Ваше величество, – сэр Роберт опустился на колени прямо на мокрые листья. – Прикажете казнить меня, если я чем-нибудь оскорбил вас. Я не хотел, я не желал вас обидеть, – боже мой, я совсем не умею вести себя при дворе! Мое желание – преданно служить вам, но я доставляю одни неприятности. Казните, меня, ваше величество,
