— Клянусь головой своего покойного отца.
Хэл поставил на нос двух человек измерять глубину. Корабль медленно двинулся к берегу, и как только дно стало круто подниматься, Хэл приказал бросить якорь на глубине двенадцать саженей. Он не хотел рисковать кораблем в узких и извилистых протоках дельты. Но была и другая опасность, и это ему тоже не нравилось.
От отца он знал, что такие тропические дельты губительны для здоровья экипажа. Если человек подышит ночным болотным воздухом, он скоро заболеет смертельной лихорадкой, которая очень уместно называется малярией, или «дурным воздухом».
В седельной сумке Сакины, которая вместе с нефритовой брошью ее матери была ее единственным наследием Хэлу, было много порошка иезуитов, который готовят из коры хинного дерева. Большой кувшин с этим же порошком Хэл обнаружил среди запасов Левеллина. Это единственное средство против малярии, болезни, с которой моряки сталкиваются на всех океанах: от джунглей Батавии и Индии до каналов Венеции, болот Виргинии и островов Карибского моря в Новом Свете.
Хэл не хотел подвергать весь экипаж разрушительному действию болезни. Он приказал извлечь из трюма и собрать два баркаса. Потом отобрал для этих судов экипажи, которые, само собой, включали четырех африканцев и Большого Дэниела. На носу каждого баркаса он разместил фальконет, а на корме — два «убийцы».
Все участники экспедиции были хорошо вооружены, и в каждую лодку Хэл положил по три сундука с товарами на обмен: ножи, ножницы, маленькие ручные зеркальца, мотки медной проволоки и бусы из венецианского стекла.
Командование на «Золотом кусте» он передал Неду Тайлеру и Альтуде и приказал им стоять на якоре подальше от берега и ждать его возвращения. Сигнал тревоги — красная китайская ракета. Только увидев ее, Нед должен отправить к берегу шлюпки.
— Мы можем отсутствовать много дней, даже недель, — предупредил Хэл. — Не теряйте терпения. Оставайтесь на месте, пока не получите от нас известие.
Хэл принял командование первым баркасом. Его экипаж составляли Аболи и остальные африканцы. За ними шел второй баркас под командованием Большого Дэниела.
Хэл исследовал все четыре устья. Уровень воды был низок, и некоторые проходы почти перекрывали песчаные отмели. Он знал о том, как опасны крокодилы, и не стал посылать людей перетаскивать баркасы через отмели. В конце концов он нашел самое полноводное устье. Утренний ветерок с моря наполнил обвисшие паруса, все взялись за весла и через отмели проникли в знойный тихий мир болот.
По обе стороны протока стояли высокие заросли папируса и мангровые рощи, закрывая обзор и не пропуская ветер. Матросы гребли, повторяя изгибы канала. Каждый поворот открывал перед ними новое зрелище. Хэл почти сразу понял, как легко заблудиться в этом лабиринте, и каждое ответвление канала обозначал кусками ткани, привязанными к вершинам мангровых деревьев.
Два дня двигались они на восток, руководствуясь только компасом и течением. В омутах лежали стада больших серых речных коров, которые при их приближении раскрывали пещерообразные пасти и приветствовали их диким хохотом. Вначале моряки держались от них подальше, но потом познакомились получше, и Хэл перестал обращать внимание на их крики и демонстрацию гнева, продолжая упорно двигаться вперед.
Такое поведение поначалу как будто бы себя оправдывало, животные погружались в воду, когда Хэл направлял баркас прямо на них. Но вот они обогнули очередной поворот и оказались в большом зеленом пруду. Посреди пруда была отмель; на ней стояла громадная самка гиппопотама, а рядом новорожденный детеныш размером со свинью. Когда баркас приблизился к ней, самка угрожающе заревела, но матросы рассмеялись, а Хэл с носа прокричал:
— Отойди, старушка, мы не хотим тебе вреда, нам просто нужно пройти.
Большой зверь опустил голову и, воинственно хрюкая, неуклюже бросился на них, взрывая землю. Как только Хэл понял, что зверь настроен серьезно, он схватил фитиль, лежавший у ног.
— Клянусь небом, она нападает!
Он схватил железную рукоять фальконета и направил его вперед, но гиппопотам добрался до воды и исчез под поверхностью, подняв тучу брызг. Хэл поворачивал фальконет из стороны в сторону, ища возможности выстрелить, но видел только рябь на воде: животное плыло на глубине.
— Она идет прямо на нас! — крикнул Аболи. — Подожди, пока не сможешь выстрелить наверняка, Гандвейн!
Хэл смотрел вниз, держа наготове горящий фитиль, и сквозь прозрачную воду видел удивительную картину. Гиппопотам бежал по дну медленным, словно во сне, галопом, поднимая при каждом шаге тучи ила. Но самка была на глубине в сажень, выстрел ее не достанет.
— Она хочет оказаться под нами! — крикнул он Аболи.
— Приготовьтесь, — сказал Аболи. — Так они топят лодки моего народа.
Едва он успел это сказать, как под ногами послышался громовой треск, и баркас с людьми высоко поднялся в воздух.
Всех сбросило со скамей, а Хэл вывалился бы за борт, если бы не уцепился за банку. Баркас вернулся на воду, и Хэл опять схватился за фальконет.
Удар животного пробил бы корпус меньшего судна и определенно расколол бы надвое туземное каноэ, но баркас был сооружен более прочным, с расчетом на волны Северного моря.
Совсем рядом из воды показалась огромная серая голова; раскрылась пасть — розовая пещера, окаймленная желтыми клыками длиной в предплечье человека. С ревом, ошеломившим людей своей свирепостью, гиппопотам попытался проломить бревна борта.
Хэл повернул фальконет так, что он едва не касался выступающей из воды головы. И выстрелил. Дым и пламя вынесло прямо в разинутую пасть, и челюсти захлопнулись. Зверь исчез в водовороте и несколько секунд спустя показался на поверхности на полпути к отмели, где стоял испуганный и удивленный детеныш.
Огромное круглое тело содрогалось в конвульсиях, потом опрокинулось на спину и ушло на дно, оставляя в воде длинный красный след.
Гребцы с новой силой заработали веслами, и лодка обогнула новый поворот; баркас Большого Дэниела шел следом. Баркас Хэла сильно протекал, приходилось постоянно вычерпывать воду, но они умудрялись держаться на плаву, надеясь на возможность вытащить баркас на сушу, перевернуть и починить. Баркасы продолжали движение.
Тучи водяной птицы поднимались из густых зарослей папируса или сидели на ветвях деревьев в мангровых рощах. Моряки узнавали цапель, уток, гусей, но были и десятки других, которых они никогда раньше не видели. Несколько раз им попадалась незнакомая антилопа с косматой коричневой шкурой и спиральными рогами со светлыми кончиками, которая как будто жила в глубине болот. В сумерках они спугнули одну такую, стоявшую на границе зарослей папируса. Удачным выстрелом из мушкета Хэл свалил ее. Все поразились, увидев, что копыта у животного необыкновенно длинные. Такие ноги в воде действуют как рыбьи плавники, подумал Хэл, и позволяют держаться на поверхности ила в тростниках. У антилопы оказалось нежное мягкое мясо, и все ели с аппетитом, изголодавшись по свежей пище.
