ЛУИС СЕРНУДА
Луис Сернуда (1902–1963). — Начал свой литературный путь в рядах сюрреалистов, но уже в 30-х годах убедился в «тривиальности и искусственности, в которую выродился сюрреализм, превратившийся в формулу». После победы франкистов эмигрировал из Испании. Основные книги: «Профиль ветра» (1927), «Юный моряк» (1936), «Действительность и желания» (1936), «Облака» (1943) и др.
БОЯРЫШНИК
Перевод М. Ваксмахера
Гору одел боярышникЗеленью свежей.Гора в трепещущем воздухеСтала пурпурно-снежной.
К тебе приходил боярышникВесною каждой.Весна всегда на свиданье является,А ты не придешь однажды.
Пока над тобой сгуститьсяМгла не успела,Впитывай счастье, гляди на боярышникВ красном и белом.
ОПУСКАЕТСЯ ВЕЧЕР
Перевод М. Ваксмахера
Опускается вечер. ГустеютЗа окнами тихие тени.Мальчик смотрит на ливень.Фонари проявляют на черном фонеБелизну дождевых линий.
Мальчик один. Теплая комнатаОкутывает мальчика лаской.И облачко занавескиКолышется и нашептываетМальчику сказку.
Забыты уроки и школа.Час мечтаний бездумно смелых.Под лампой раскрыта книгаС картинками. ВремяУскользнуло от контроля стрелок.
Он живет еще в теплом лонеСобственной нежной силы.Он еще не знает стремлений.Он не знает, что за окнами времяИ жизнь затаилась в засаде.
В нем — во мгле — жемчужина зреет.
РОДНАЯ ЗЕМЛЯ
Перевод М. Ваксмахера
Свет, словно сон, невесомый,С детства знакомая ласка света,Прикосновение нежных красокК чистым формам предметов.
Очарованье равнины —Простертой к небу ладони,И лимонное дерево над ручьем —Тяжесть плода над водою.
Стена, где цветок повиликиРаскрывается под вечер среди ветокИ куда к гнезду возвращаетсяЛасточка каждое лето.
Воды-кормилицы бормотанье —В тишине беззвучная музыка,Мечты, еще не разбитые жизнью,И чистой страницей — будущее.
Все это, временем унесенное,Во мне оживает безжалостноИ в сердце мое вонзаетВоспоминаний кинжалы.
Молодые корни — кому их вырвать?Первая любовь — кто совладает с нею?Мечты о тебе — кто их развеет?Земля моя, чем дальше ты, тем роднее.
ПРОЗРАЧНАЯ ВОДА
Перевод М. Самаева
Напиши это. Легкою кистью и краской,Полной воздуха утреннего. НапишиВоду ясную, света прозрачную ряскуИ на дне погруженные в сон голыши.
Купы вязов и ветер, ласкающе свежий,Отдающийся дрожью в их каждом листке,Тучку, словно забытую в синем безбрежье,Тень холма голубую на донном песке.
Той минуты, что будет последним ответом,Ты с улыбкою ждешь. На душе тишина.Словно кроткий пейзаж в водах дремлющих, в этомОжиданье вся жизнь твоя отражена.
СИРЕНЫ
Перевод М. Самаева
Никто не знает наречья, на котором поют сирены.И мало кому из внимавших полуночному их пенью(Не в море, как встарь, — на земле, в сонной озерной глуши),Поверилось, будто пред ними возник в таинственном мракеЗнобящий горестный призрак и пел ту самую песню,Которую некогда слушал привязанный к мачте Улисс.
Вот иссякает ночь исполненных ожиданий,И те, кто слышал сирен, возвращаются к шуму дня,К его безобманному свету, но песня в них оседала,Щемящим слезным настоем пропитывала их душу,И, точно далекий отзвук, в них жило очарованьеПечальноголосого пенья состарившихся сирен.
Внимавшие так напряженно-самозабвенно, ониУже не свыкались с прежним и новой жизни искали;Томящий слезный осадок им кровь лихорадил ночами.Одной-единственной песней перевернуть всю жизнь?Пускай, лишь раз отзвучав, голоса сирен умолкали,Но кто их слыхал, будет вдов и безутешен навек.
ПЕРЕД УХОДОМ
Перевод М. Самаева
Мир зла, мне от тебяНе нужно ничего —Лишь синевы кусокОт неба твоего.
Другим — успех и власть,Весь рай твоих сует,А мне оставь любвиВо мне поющий свет.
1936
Перевод М. Ваксмахера
Вспомни сам и другим напомни,Когда им тошно от низости человечьейИ душит гнев от черствости человечьей, —Вспомни всего лишь об одном человеке,О его жизни, о его вере.Вспомни сам и другим напомни.
Год шестьдесят первый, город чужойСпустя четверть века.Самая будничная обстановка.Измученный встречами с читательской публикой,Ты беседуешь с ним, с тем человеком —Со старым солдатомИз бригады Линкольна.
Четверть века тому назад,Не зная твоей земли, для него далекой,Для него совершенно чужой,Он поехал туда, чтобы жизнь за нее отдать,Потому что правым считал ее дело,Потому что сражаться хотел за свою веру.
То, что дело потом проигранным оказалось, —Это не важно.То, что многие, кто утверждал свою веру,Лишь себя в расчет принимали, —Еще менее важно.Важно другое: вера одного человека.
Вот почему сегодня сноваЭто дело видится тебе высоким и благородным,Достойным того, чтобы жизнь за него отдать.Вера солдата пережила пораженье,Пережила эти долгие годы,Когда дело казалось погибшим.И нет ничего на светеВажней этой веры.Спасибо тебе, товарищ.
Ты мне говоришь примером своим,Что человек благороден.Пусть благородными были не все — это не важно.Достаточно одного человека —Он станет свидетелем непреклоннымЧеловеческого благородства.
ИТАЛИЯ
ГАБРИЭЛЕ Д’АННУНЦИО
Габриэле д’Аннунцио (1863–1938). — Поэт, прозаик, драматург. Творчество д’Аннунцио отразило в себе едва ли не все особенности литературных течений на рубеже двух столетий. Изощренная по форме сенсуалистическая поэзия д’Аннунцио, еще далекая вначале от риторики будущего «сверхпоэта», отличалась смелостью эксперимента в сфере поэтического языка, во многом определив направление последующих поисков в этой области. Самыми серьезными достижениями д’Аннунцио-лирика являются «Райская поэма», с ее мотивами любви и мечтой о родной земле, и цикл «Алкион» (1904) — написанный на одном дыхании гимн лету.
Одержимый гипертрофированным самолюбием, движимый отчасти ницшеанскими идеями «сверхчеловека», отчасти жаждой популярности, д’Аннунцио проделал путь от националистических и империалистических проповедей до принятия фашизма (любопытно при этом, что в последние дни жизни он сочинил эпиграмму на Гитлера).
Основные поэтические произведения д’Аннунцио: «Весна», 1879; «Новая песнь», 1882; «Римские элегии», 1892; «Райская поэма», 1893; «Гимны», 1903–1912.
На русский язык переведена большая часть прозаических и драматургических сочинений д’Аннунцио, чего нельзя сказать о его поэзии.
О МЕСЯЦА СЕРП НЕВЫСОКИЙ
Перевод Евг. Солоновича
О месяца серп невысокий,в пустынных волнах отраженный,о серп серебристый, каких сновиденийколышется нива в сиянье твоем!
Дыхание трепетных листьев,и вздохи цветов на полянах,и сонное море… — ни песен, ни вскрика,ни звука не слышит безмолвный простор.
Усталый гурман и любовник,бессмертный народ засыпает…О серп невысокий, каких сновиденийколышется нива в сиянье твоем!
ВЕЧЕР
