море, тоже есть наши сёстры. Они тоже ждут тебя. Они, как и я, хотят узнать, что происходит дома… Ты ведь знаешь, что здесь, в этом месте, ты можешь найти покой. Море примет тебя, оно успокоит твою душу.
— Это не море, — выдохнул я, чувствуя, как холодная ярость зарождается в моей груди. — Это не мой дом. Это… это нечто другое. Я чувствую это. Здесь всё не так, как должно быть. Это место… оно не настоящее, пойми это.
Аквамарин замолчала, словно бы осмысливая мои слова. Она сделала шаг назад, и её образ начал колебаться, будто волна прошла сквозь него. Она казалась растерянной, её голубые глаза наполнились сомнением.
— Но если это не море… тогда что это? — её голос прозвучал тихо, словно она боялась ответить на собственный вопрос.
— Это… — я попытался сосредоточиться, и наконец, правда начала проступать сквозь туман, что окутывал мой разум. — Это Луна… Мы на Луне, Аквамарин. Настоящей Луне.
Она выглядела ошеломлённой, её взгляд метался по сторонам, как будто впервые осознавая окружающую её реальность. Я видел, как она с трудом пыталась принять это, её сознание упорно цеплялось за образ моря, который она выстроила в своём разуме.
— Луна? — прошептала она, её голос прозвучал слабо, почти неуверенно. — Это где лунаряне живут? Но… я не могу этого понять… Это должно быть море, я чувствую это…
— Это не море, — я повторил, чувствуя, как внутри меня растёт решимость. — Но это не важно. Нам нужно выбраться отсюда. Мне нужно завершить дело. Аквамарин… мне нужна твоя помощь.
— Помощь? — она казалась сбитой с толку, её глаза наполнились тревогой. — Но как я могу помочь тебе, если я не могу даже найти твои осколки⁈ Я пыталась, искала их повсюду, но это было бесполезно. Я… я подвела тебя.
— Нет, ты не подвела меня, — я посмотрел ей в глаза, пытаясь донести до неё всю серьёзность своих слов. — Ты спасла меня тогда, и ты можешь помочь мне сейчас. Ты веришь, что мы в море, и это даёт тебе силу. Ты не могла найти мои осколки потому, что искала их не там. Но я знаю, где они.
Аквамарин замерла, её глаза широко раскрылись.
— Ты знаешь, где твои осколки? — спросила она, в её голосе вновь зазвучала надежда. — Тогда… я помогу тебе. Мы найдём их вместе. Но… когда мы это сделаем, ты пойдёшь со мной дальше?
Я закрыл глаза на мгновение, пытаясь справиться с волной эмоций, что накрыла меня. Я знал, что она просит невозможного, но у меня не было выбора. Я оказался в тупике и мне нужна была её помощь, как никогда прежде.
— Да, — выдохнул я, открывая глаза и глядя на неё твёрдо. — Я пойду с тобой. Но сперва… мы найдём мои осколки.
Аквамарин кивнула, её лицо стало спокойным, как поверхность тихого моря. Она протянула мне руку, и я, собрав всю свою силу, принял её помощь. В этот момент я почувствовал, как её решимость перешла ко мне, как будто она передала мне часть своей веры.
* * *
На безжизненной поверхности Луны, в царстве вечной ночи и холодного вакуума, среди бескрайних просторов блестящего песка, начало происходить нечто зловещее. В первую очередь, движение было почти неуловимо — песчинки, миллионы мелких частиц, начали дрожать, словно подчиняясь далёкому эхом странной силы. Эта сила была ненасытной, жаждущей, и она манила лунную пыль в единую точку. Песок начал медленно стекаться, образуя маленькую, но стремительно растущую массу. Вихрь из частиц закрутился, поднимая серебристую пыль, которая мерцала в призрачном свете далёкого Солнца. Песчинки двигались так, будто знали, куда направляться. Они сливались друг с другом, как если бы выполняли заранее запланированный ритуал, складываясь в подобие формы, что всё больше походила на человеческую фигуру.
Сначала это было нечто аморфное, лишённое четких контуров, лишь грубые очертания ног, рук, туловища. Но каждая крупица пыли, на своём месте, добавляла новой точности и силы этому странному созданию. Вот уже начали вырисовываться ноги — длинные, крепкие, как колонны, чьи очертания пульсировали слабым красноватым светом. Затем постепенно появилось туловище — широкое, массивное, обвешанное невидимыми мышцами, которые словно бы скрывались под хрупким на вид, но непробиваемым кристаллом. По мере того, как фигура обретала форму, её черты стали обостряться. Руки вытягивались, обретая неправильную длину, словно нарочно деформированные, чтобы внушать страх и ужас. Пальцы, подобно смертоносным клинкам, вытягивались, удлиняясь до устрашающей длины. Лезвия на концах пальцев были тонкими, как нити, но в то же время несравнимо острыми, блестя в свете Луны, как предвестники смерти.
В области, где должно было быть лицо, появилась едва заметная линия, которая вскоре разверзлась, превращаясь в зияющую пасть. Зубы — длинные, искривленные, словно извлечённые из самых глубоких недр ночных кошмаров — заполнили пасть двумя рядами. Их острота и количество казались бесконечными, способными уничтожить любую преграду на своём пути.
Когда форма окончательно обрела определённость, кристалл, составляющий тело существа, начал постепенно меняться. Серебристый блеск лунной пыли уступил место глубокому, кроваво-красному цвету. Каждая клеточка его существа заполнилась этим алым светом, превращая его в воплощённую угрозу. Свет этот был зловещим, давящим, будто нечто тёмное и древнее проснулось в его недрах, оживляя мёртвую материю. Красный свет, исходивший изнутри существа, становился всё ярче, заполняя собой окружающее пространство. Тень этого существа падала на лунную поверхность, обрисовывая ужасающую фигуру — больше не человека, но и не зверя. Это было нечто иное, нечто, что существовало вне границ человеческого понимания.
Создание, чьё тело поглощало солнечное излучение, сделало первый шаг. Его нога, опустившись на лунную пыль, не оставила следа, но лунный грунт под ним задрожал, словно признавая в нём хозяина. Тело существа напряглось, чувствуя окружающее пространство, и в этот момент оно осознало, что оказалась в естественной среде своего обитания. Здесь, на Луне, среди этого мёртвого и в то же время живого песка, оно было в своей стихии. Здесь, под кровавым светом, она ощущала себя полноценным существом, свободным от всяких ограничений. Хищный взор существа обратился вдаль, к силуэту далёкого города, где жили селениты. Инстинкты, пробудившиеся в глубине его новой природы, подсказали, что там, в том месте, скрыта добыча. Оно чуяло это — слабые вибрации, тонкие ароматы жизни, настолько отличные от пустоты, в которой оно было рождено. Существо знало, что его цель близка, и его пасть растянулась в звериной
