копейщики снова направляют своё оружие в мою сторону.
Я сумел отбежать от береговой линии, но оставался в пределах песчаной территории, где песок служил мне и укрытием, и оружием. Вновь на меня обрушился град стрел и копий. Следуя старым учениям Алмы, я ловко поймал около десятка стрел и сразу же отправил их обратно в облака, целясь в селенитов.
— Жрите, суки! — выкрикнул я, бросая стрелы обратно в врагов.
Однако их было слишком много, и несмотря на всю прочность моего тела, ловкость, огромную силу и создаваемые воздушные потоки, часть стрел всё же достигала цели, впиваясь в мои кристальные конечности и продолжая откалывать от меня части.
— Твари… — прошептал я сквозь стиснутые зубы.
Каждая стрела, проникшая в моё тело, отзывалась тупой мимолётной болью, но я продолжал сражаться. Моё красное кристаллическое тело трещало под натиском, но я не сдавался.
Но в один из таких моментов, когда на меня обрушился очередной град стрел, я не заметил среди них необычный на вид снаряд с голубым кристаллическим шаром. Когда я почувствовал, как что-то крепко обвило мою левую руку, моё сердце замерло.
— Что это? — воскликнул я, осознав, чего добиваются селениты.
Тонкая леска с грузом из голубого кристалла, похожая на рыболовный крючок, впивалась в моё каменное тело, натягиваясь, и я сразу же попытался разорвать её мечом. Однако, замахнувшись, я ощутил такое же воздействие на правую руку — ещё одна леска с грузом обвила её с другого облака.
Взмах меча сорвался, и я в один момент остался безоружным.
— Нет! Так не пойдёт! — закричал я, понимая, что мои руки почти мгновенно рывком натянули в стороны, несмотря на всё моё сопротивление. — Нет!
И меня начали резко и быстро поднимать вверх.
Меч остался на песке в окружении стрел и моих осколков с клоками одежды, и казалось, что я был беззащитен. Но это было не так. Ситуация была напряжённой и критической, какой ещё никогда не возникало именно со мной, но я сумел воспользоваться моментом, чтобы составить новый план, пользуясь последним козырем.
— Ладно, поиграем по-вашему, — пробормотал я, перестав на полпути сопротивляться и позволив себя поднять к ним, пользуясь ситуацией.
Когда два крайних облака подняли меня к центральному, самому большому, я с криком деформировал свои руки в лезвия, как это делал в прошлом с Вентрикосус, когда наращивал шипы и когти, которые смогли разрезать нити.
— Получайте! — выкрикнул я, разрезая лески резким движением.
Всё происходило чисто инстинктивно.
Освободившись, я, как дикий зверь, бросился на ошарашенных селенитов.
Я прорывался сквозь их ряды, размахивая лезвиями, разрывая тела врагов. Каждый удар моих лезвий был точен и смертоносен, и я видел, как враги падали один за другим. Ярость кипела в моём повреждённом теле, заставляя двигаться быстрее и яростнее. Ярость бушевала внутри меня, разгоняя по телу энергию и боль. Враги не успевали среагировать на мою стремительность, и на мгновение я почувствовал вкус победы, когда почти подобрался к центральной фигуре облака.
Оставалось лишь её уничтожить!
Но… эта победа была недолгой.
Внезапно соседние облака начали играть музыку.
Это была не их обычная мелодия, с какой они появлялись в этом мире, а совершенно новая, зловещая и тревожная. Звуки проникали в мою кристаллическую сущность, вызывая странное, удушающее ощущение. Я почти сразу же начал терять силы и ориентацию в пространстве.
— Что⁈. Нет! Нет! Нет! Нельзя! — выкрикнул я в отчаянии, чувствуя, как силы покидают меня.
Музыка разъедала моё сознание, погружая в состояние растерянности и слабости. Это было как яд, просачивающийся в каждую грань моего кристального тела, лишая меня воли к борьбе. Этим сразу же решили воспользоваться оставшиеся на облаке селениты, используя копья и стрелы против меня, не имеющего возможности ни атаковать, ни защититься. Я видел, как они приближаются, их лица полны решимости и наслаждения.
— Нет! Я не могу проиграть! — отчаянно кричал я, стараясь сохранить концентрацию.
Музыка становилась медленнее, а мои движения тяжелее.
Я пытался сопротивляться, но звуки, проникающие в каждую грань моего существа, ослабляли меня всё сильнее. Музыка действовала как яд, лишая меня воли к борьбе. В какой-то момент я почувствовал, как мои ноги подгибаются, и я больше не могу стоять.
— Пожалуйста… нет… — прошептал я, чувствуя, как моя сила уходит.
Я понимал, что не могу сдаться.
Я видел, как селениты окружали меня, готовые добить. В глазах потемнело и начало всё плыть, и я уже не мог различить лица врагов. Всё, что оставалось, — это чувство долга и желание защитить тех, кто мне дорог. Я пытался сосредоточиться на этом, но сознание затухало, а сражение казалось всё более безнадежным.
— Я не могу подвести… — с отчаянием произнес я, стиснув зубы от боли и бессилия.
Я чувствовал, как мои силы покидают меня, и в какой-то момент я понял, что моя последняя надежда — это попытаться упасть вниз. Сжав кулаки, я сделал последний рывок к ближайшему краю, но затем музыка окончательно захватила моё сознание, и я беспомощно рухнул на колени, из последних сил пытаясь оставаться в сознании. В голове проносились образы тех, кого я защищал, лица сестёр. Я знал, что не могу подвести их, но тело больше не слушалось меня.
— Простите… — прошептал я, чувствуя, как тьма поглощает меня, и моё сознание окончательно угасает.
Глава 30
Песчинки и осколки
* * *
Проснуться было непросто, но что-то настойчиво вытягивало меня из сна, унося куда-то прочь. Чувствуя, как кто-то медленно тянет меня за правую руку, я не мог понять, что происходит. Тело волочилось следом, безжизненное и неподвижное, будто погружённое в плотный мрак. Сознание было затуманено, и я едва различал звуки вокруг. Поначалу всё было похоже на шум далёкого ветра или еле заметного плеска воды, но я не мог ни пошевелиться, ни открыть глаза, чтобы удостовериться. Я был заперт в своей оболочке, полностью оторванный от окружающего мира.
Затем я почувствовал, как холодная влага окружает тело. Мои глаза с трудом приоткрылись, и я увидел, что меня действительно тянули сквозь воду. Каждый шаг, каждое движение сопровождалось приглушённым плеском, а в окружающей тишине это было единственное, что я мог слышать. Постепенно мои глаза начали различать, как всё вокруг становилось темнее. Это происходило медленно, но неумолимо. Свет, который когда-то сверкал откуда-то сверху, исчезал, а тени вокруг сгущались, превращая воду в вязкий, непроглядный мрак.
