Она имела в виду не только его отъезд в Нью-Йорк, но и его полное отсутствие всю последнюю неделю.
– Прощай, Майк.
Собрав последние силы в кулак, Кара вышла за дверь не оглянувшись.
Глава 17
В дверь Кары позвонили. Потом еще раз. И еще. Затем раздался стук. Она взяла отпуск на неделю, чтобы прийти в себя и… просто немного поваляться. Для нее сейчас наступили явно не лучшие времена, и она решила, что может позволить себе немного расслабиться. И вот в восемь утра в четверг кто-то стучал в ее дверь.
Она схватила пушистый халат, накинула на майку, в которой спала, и бросилась к входной двери, чтобы распахнуть ее настежь и высказать незваному гостю все, что она о нем думает.
За дверью стоял Сэм, который звонил ей дважды в день, просто чтобы проверить, все ли с ней в порядке.
– Неужели нельзя девушке просто побыть одной без твоих постоянных проверок? – выпалила она, оставив дверь открытой, чтобы он мог последовать за ней внутрь дома.
– Ты не больна, ты в депрессии, и хотя у тебя для этого есть все причины – хватит. Да, пускай Майк мой брат, но он полный придурок. Он не заслуживает тебя, и совершенно точно, черт возьми, не заслуживает того, чтобы ты тут сидела и страдала по нему. Так что пошли. Прими душ и одевайся, мы идем по магазинам.
Кара поморщилась. Никто из них не был любителем побродить по магазинчикам.
– Зачем?
– На выходных у моей мамы день рождения, мне нужно купить подарок.
– Ладно. Ради Эллы я, конечно, пойду. К тому же я хочу купить Даниэле небольшой мотивационный подарочек. Она записалась на юридические курсы и проходит собеседования в нескольких компаниях, которые готовы подождать, когда она сможет работать. У Белинды есть хорошие связи, – сказала Кара, имея в виду учредительницу Хэвенсбриджа.
Сэм улыбнулся.
– Это просто здорово. Хотя бы о ней не нужно больше беспокоиться, – сказал он. – Ее бывшему уже назначили дату судебного разбирательства?
Кара пожала плечами:
– Я не уверена. Даниэла сказала, что он тише воды, ниже травы, но иногда ей кажется, что ее преследуют. Я напомнила, чтобы она не ходила одна, – она сказала, что знает.
– Ты сделала все, что могла. А теперь пошли. Собирайся. – Он подтолкнул ее.
Кара направилась к лестнице. Остановившись на полпути, она повернулась:
– Спасибо, Сэм.
– Для того друзья и нужны! Послушай, я уже говорил тебе, что выглядишь ты хреново?
Она насупилась:
– Ну спасибо тебе.
– Просто говорю о том, что вижу. – Он кивнул в сторону лестницы.
– Иду-иду, – проворчала она, но тут же замерла на месте. – Сэм, ты…
Она хотела спросить, не знает ли он, как дела у его брата, но вместо этого замолчала.
Говорил ли Сэм с ним? Страдал ли он, как она страдала? Или просто вернулся к привычному образу жизни и женщинам вроде Лорен, как будто бы этой интермедии в Серендипити с Карой никогда и не было?
– Я с ним не разговаривал, – ответил Сэм, будто он мог читать ее мысли. Потому что он был хорошим напарником. И действительно, о чем же еще она могла хотеть спросить? – Он не отвечает на мои звонки. Прости.
Кара кивнула и вновь почувствовала горький комок в горле, с которым пыталась бороться всю неделю.
– Он говорил с мэром, прежде чем уехать, – удивил ее Сэм. – Выложил все по поводу того нераскрытого дела и денег в хранилище вещественных доказательств.
Пораженная Кара уставила на него. Она так переживала по поводу собственных проблем, что полностью позабыла о деле!
– И что она сказала?
– Судя по словам отца, ведь я, разумеется, узнал об этом не от Майка, мэр произнесла парочку слов, которым ее избиратели явно бы не обрадовались. Особенно когда узнала, сколько людей было в этом замешано.
– У Саймона неприятности?
– Надо отдать должное брату, он постарался, чтобы мэру было весьма тяжело предать эту информацию огласке.
– Каким образом?
– Он напомнил ей, сколько людей, занесенных в черный список, посещавших дом Винклеров и задействованных в сокрытии преступления, также являлись главными сторонниками ее кампании. – Сэм ухмыльнулся.
Кара плотнее задернула халат и не смогла сдержать улыбки.
– Блестяще.
Сэм кивнул.
– К тому же дом Винклеров уже много лет как закрыт, так что нет смысла снова ворошить эту историю. Все, кто когда-то был в этом замешан, сейчас чисты, а единственный человек, который был на государственной службе, уходит на пенсию. – Сэм развел руками. – Так какой ей смысл выставлять на всеобщее обозрение грязные подробности, если они лишь опорочат ее верных союзников?
Кара облокотилась о перила.
– Выходит, дело закрыто?
– Очевидно, так.
– А что насчет Рекса? – Кара не видела его и нечего о нем не слышала с тех пор, как его чуть было не арестовали. – Он вернулся в Вегас?
– Он освободил номер в гостинице, в которой останавливался, после того как Майк дал понять, что никто не потерпит его присутствия в Серендипити.
Кара медленно выдохнула, удивленная тем, что Майк решился противостоять своему отцу один на один.
– Что ж, по крайней мере он расставил все точки над i, – сказала она. Кара знала, что Майку это было действительно нужно, чтобы продолжать жить дальше.
– Хочешь совет? – спросил Сэм.
Кара пожала плечами, зная, что его все равно не остановить:
– Валяй.
Сэм встретился с ней взглядами, его лицо выражало предельную искренность и сочувствие.
– Перестань беспокоиться о нем.
Кара покачала головой и усмехнулась.
– Думаешь, я не пыталась? – спросила она, взлетая по лестнице, чтобы принять душ, а затем заняться самым нелюбимым делом в жизни – походом по магазинам.
Разве могла ее жизнь стать еще прекраснее?
Стены сдвигались, и в этой чертовой квартире он вообще не чувствовал себя как дома. Маленькая квартирка у Джо, в которой жил Майк, была куда более уютной, а все потому, что, когда он покидал ее, его ждало куда больше, чем здесь, в Нью-Йорке. Прошла уже неделя, а он еще даже не пытался выяснить, что да как с его старым местом работы или с федералами, потому что не был готов даже думать о том, чтобы остаться на Манхэттене.
Но всего неделю назад Майк так же не мог и помыслить о том, чтобы осесть в Серендипити. Так что он просто вернулся к своему старому образу жизни и сделал то, что он умел лучше всего.
Сбежал.
Он не мог даже смотреть на себя в зеркало. Не отвечал на звонки брата и сестры. Он вернулся сюда, чтобы у него было личное пространство и время подумать, но уже очень скоро начал спрашивать себя: какого черта он вообще решил, что ему нужно что-то из этого?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
