— Ты дурак, Хендрикс. Здесь сказано, что миссис Исааксон и ее сестра поехали на фестиваль и вернутся дня через три. Еще здесь говорится, что завтра она не придет к этой Анне играть в карты, за что очень извиняется. Может, ты скажешь, что это какое-то зашифрованное послание? — спросил высокий голос с раздражением.
Мэдди зажала руками рот, чтобы не рассмеяться, а Дженни победоносно ткнула ее в бок.
— Они могли спрятаться где-нибудь в доме. Например, в подвале, — не сдавался уязвленный Хендрикс.
— Дружок, когда пожилые леди уезжают на несколько дней, они закрывают свои квартиры и подвалы тоже. Сам станешь таким же, когда состаришься. Впрочем, если тебе не терпится, проверь.
Мэдди и Дженни затаили дыхание.
— Преступники обычно так и пускают пыль в глаза: поддельные записки, разбросанные в беспорядке вещи и так далее, — внятно проговорил Хендрикс.
— Эта женщина не преступница, а свидетель, находящийся под защитой государства. И ее подруга тоже. Благодаря тебе, Хендрикс, они наверняка уже покинули Састон, но если хочешь, взломай дверь. Надеюсь, артиллерия тебе не понадобится, да и замок простенький. Решай.
— Я согласен с Каннингхемом, женщина ушла, — вступил в беседу третий голос. — Она уже где-нибудь в Прово, а у нас даже нет людей, чтобы отправить их на поиски. Все, что я могу, это позвонить шерифу и одолжить у него пару-тройку толковых ребят.
— Да, позвоните ему, — вздохнул Хендрикс.
— Конечно, это не поднимет нам престиж в глазах местной полиции. Два свидетеля в бегах — это не шутка. Надо подумать, как бы объяснить это шерифу. Ладно, поехали.
Подошвы ботинок трех мужчин застучали вниз по ступенькам. Мэдди улыбнулась.
— Мы их провели. Десять минут девятого. Пора звонить Питу. — Телефон не отвечал. Мэдди перезвонила в половине девятого и еще раз без десяти девять. Трубку никто не поднимал. — Может, оставить сообщение?
— Не думаю, что это хорошая идея, — заметила Дженни.
В девять двадцать они позвонили Питу еще раз. Ответила Энни Габриэль, и Мэдди, вздрогнув, положила трубку.
— Ведь Энни не стала бы подходить к телефону, если бы Пит был дома? — спросила Дженни.
— Как видно, Пит не очень-то ждет моего звонка, — сухо проговорила Мэдди, терзаемая муками ревности. — Похоже, мое отсутствие его не слишком удручает.
— Откуда тебе знать, Мэдди? Может быть, он принимает душ или вышел за пиццей. Не думай о нем плохо. Пит любит тебя так же сильно, как и ты его. А если именно сейчас он прочесывает Нью-Йорк, разыскивая тебя?
— Знаешь, когда маленький ребенок боится чего-нибудь, он так долго думает об этом, что в конце концов то, чего он боялся, случается. Во всем виноват страх. Сейчас у меня очень похожая ситуация. Я не могу объяснить более вразумительно.
— Отвлекись, постарайся думать о чем-нибудь другом.
— Надо позвонить Нестеру. — Мэдди решительно уселась на стул.
— Нестеру? Зачем?
— Именно он втянул нас в эту историю с Программой. Пусть теперь помогает нам выпутаться из нее.
— Но, Мэдди, это значит… что мы снова вернемся в Программу. Я думала, что мы собираемся… не знаю, что я думала.
— У меня тоже ни одной толковой мысли в голове. Знаю только, что мы обманываем себя. Как решить, что нам следует делать, а что нет? Мне кажется, Нестер сможет убедить всех этих людей пойти на небольшие уступки. Я сейчас как никогда близка к нервному срыву. Люди не могут так жить. Не знаю, как ты, а я не способна отказаться от своего «я». Я не собираюсь менять имя и всю свою жизнь ради какой-то дурацкой Программы. Но это не значит, что ты должна поступать так же, как я, — добавила Мэдди еле слышно.
Дженни села напротив, и алюминиевый стул под ней заскрипел. Лампочка отбрасывала на их лица тусклые желтые блики. Мэдди выглядела ужасно, и блики здесь были ни при чем.
Она попыталась свернуться на стуле калачиком, но ничего не вышло. Дженни хотела сказать ей что-нибудь ободряющее и приятное, но с ее губ сорвалось совсем другое:
— Мэдди, мне почему-то кажется, что ты хочешь оставить меня одну. Нам надо держаться вместе. Я, как и ты, отказалась от всего. Меня очень волнует… Пойми, я не хотела тебя беспокоить, зная, как ты болезненно ко всему относишься, но… — Дженни глубоко вздохнула. — В общем, я здесь встречалась с одним адвокатом и он сказал, что сейчас законы об усыновлении не такие строгие и мне, вполне возможно, удастся найти свою настоящую мать, или она найдет меня. Это реально, Мэдди.
— А я и не говорила, что это нереально, — пробормотала Мэдди.
— Посмотри на себя! Ты только посмотри на себя! — воскликнула Дженни, протягивая к ней руку. — Ты же отказываешься от борьбы, я вижу, я чувствую. Ты больше ничего не хочешь добиваться. Ну что ж, давай вернемся в эту проклятую Программу, и я не стану искать свою мать. Между прочим, я потеряла почти столько же, сколько и ты, но не падаю духом. — Она разрыдалась, надеясь, что сейчас Мэдди найдет нужные слова, чтобы утешить ее, как делала это раньше.
Но на этот раз никакие утешения не помогли, и Дженни зарыдала еще сильнее.
Мэдди устало прикрыла глаза и задремала. Выплакавшись, Дженни решила, что не сдастся. Она готова была идти напролом. Что их ждет впереди? Она сквозь слезы посмотрела на Мэдди. Может, попробовать еще раз дозвониться до Пита? Или позвонить Нестеру? А если…
Дженни взглянула на часы. Четверть одиннадцатого. Надо сходить в уборную. Она встала и подошла к лестнице, ведущей в кухню миссис Исааксон, но застыла на ступеньках, когда увидела в окно кухни свет фар подъезжающей к дому полицейской машины. Спустя несколько секунд кто-то посветил в окно фонариком. Дженни затаила дыхание и спустилась на несколько ступенек. Она слышала, как упала крышка от молочного бидона, потом по лестнице, ведущей в ее квартиру, загрохотали тяжелые ботинки офицера полиции. Хорошо, что она не пошла в туалет минутой раньше. Интересно, что сказал бы ночной гость, обнаружив ее там?
Когда Дженни почувствовала, что не может больше терпеть, послышались удаляющиеся шаги, а потом заработал двигатель машины. Бледные лучи фар на миг осветили холодильник. Дженни подождала еще минуту и поспешила в уборную.
Она вымыла руки и вытерла их о шорты, чтобы не нарушать девственную белизну полотенца, висящего рядом с раковиной на крючке.
Спустившись вниз, Дженни посмотрела на телефон, затем без колебаний сняла трубку и набрала номер Пита. После третьего гудка ей ответил женский голос, и она спросила:
— Пит дома?
— Нет. Ему что-нибудь передать?
Дженни бросила взгляд на минутную стрелку.
— Это Дженис Хобарт. Где сейчас Пит и когда он вернется домой?
