Татова. Уже через несколько секунд, после начала схватки, мы с ним оказались в партере и он, по обыкновению, атаковал мои ноги, выходя на скрутку пятки. Я наученный горьким опытом, и сотнями отработок с Семеновым, тут же крутанулся по ковру, и упершись Татову в таз правой ногой, используя ее как опору, с усилием вытащил свою левую ногу из его замка. Татов развернулся, и снова кинулся на меня, пытаясь занять положение сверху, и тут он немного поторопился и подставился, его левая рука сама оказалась у меня в захвате, и я, прижимая ее обеими руками к своей груди отсек его голову ногами выходя на рычаг локтя. Руслан очень мощный парень, попав в ловушку, он, вцепившись другой рукой в свою кисть, и отчаянно сопротивлялся, чтобы не дать мне разогнуться и завершить болевой прием. Он сделал кувырок в попытке уйти, но я не отпускал захвата и старался изо всех сил, давя скрещенными ногами на голову, тянул спиной и обеими руками. Он все не отпускал захват, и тогда я, стал раскачивать корпусом из стороны в сторону, рывками разбивая его замок руками. В какой-то момент, его кисть соскользнула, и я таки вытянул его левую руку на себя. Руслан коротко хлопнул меня по ноге, и я сразу отпустил. На его лице была гримаса боли. Кажется, я перестарался, сильно дернув его руку спиной и растянув ему локтевые связки. Такое бывает, когда один борец сильно держит захват, не давая провести болячку, а второй чтобы вырвать руку тянет изо всех сил. Тогда, захват защищающегося, может в какой-то момент резко соскользнуть и дальше может быть травма. Степаныч нам постоянно напоминает. «Не держитесь до последнего, как будто, вы проигрываете сопернику последние трусы. Лучше вовремя сдаться и избежать повреждения сустава или связок, чтобы продолжить тренировочный процесс, чем рисковать получить глупую травму и выбыть из строя на долгие месяцы.» Руслан допустил ошибку, пытаясь любой ценой вылезти из сложного положения, а я слишком перестарался, любой ценой пытаясь реализовать ситуацию.
— Болит — участливо спросил его я.
— Немного, — он сидел на ковре и растирал руку.
— Извини, не хотел, как то увлекся.
— Да все нормально, я сам виноват, сначала глупо зевнул, а потом не хотел сдаваться. — Через боль улыбнулся он.
Меня распирали противоречивые чувства. С одной стороны, сегодня я в первый раз смог подловить Татова и выиграть учебную схватку. А с другой, я его немного травмировал перед соревнованиями, и мне было стыдно перед ним.
У меня приподнятое настроение. Наступил день клубных соревнований по самбо среди юниоров. Соревнования проходят на спортивном крытом легкоатлетическом манеже, рядом со стадионом «Труд», куда я каждую субботу хожу боксировать на дни бокса. По центру огромного манежа, обрамленному широкой беговой дорожкой, расстелены два больших ковра. С одной стороны от ковров расположены поднимающиеся лесенкой вверх зрительские трибуны, а с другой, стоят судейские столики, и вокруг них суетятся представители команд, подавая документы и наблюдая за жеребьевкой. Рядом столик для обязательной на соревнованиях бригады медиков, и там уже сидят две симпатичные медсестрички. На стене над судейскими столиками висит огромный портрет Харлампиева, а под ним большая растяжка с текстом «Привет участникам соревнований!» Здесь сегодня собралось с пару десятков самбистких клубов со всего города и прилегающих к нему рабочих поселков. Названия клубов самые разные от «Трудовые резервы», и «Шахтеры» до «Самбо- 83». У нас с этим все просто — мы динамовцы. Основными нашими соперниками, как обычно, являются команда ЦСКА и те самые «Трудовые резервы». На протяжении последних нескольких лет, у нас с ними принципиальное соперничество. Это меня ввел в курс Ваня, для него это уже третий подобный турнир. На прошлом, он взял третье место и сейчас твердо нацелился на первое, в своем весе до восьмидесяти двух килограмм. Я буду выступать в весе до семидесяти четырех, и насколько я понимаю, в моем весе довольно высокая конкуренция, более сорока участников. Значит, победитель, должен будет провести и выиграть не менее пяти схваток. Я тоже нацелен на победу, ну а как пойдет, там будет видно. Мы, с ребятами из нашего клуба, уже переоделись и потихоньку разминаемся, под бдительным присмотром Степаныча, в дальнем от входа на манеж конце. Трибуны, идущие лесенкой вверх, постепенно заполняются зрителями. Это в основном родственники и знакомые спортсменов. Под куполом стоит ровный гул голосов сотен людей, участников зрителей, судейского персонала. Вся атмосфера внутри заполнена предвкушением будущего действа.
— Юра! Юра!
Это меня что ли? Оборачиваюсь на трибуны, и вижу стоящую на первом ряду Лену. Она одета в утепленную белую курточку, с обрамленным белой опушкой капюшоном и в белые утепленные спортивные брючки. Она подпрыгивает на месте и машет мне руками.
— Тебя что ли? — неодобрительно смотрит на меня Степаныч — ну подойди, поздоровайся с девочкой, а то она так и голос сорвет. Только быстро, и сразу назад.
— Спасибо Федор Степанович! Я мигом.
Срываюсь с места и опрометью несусь к трибунам
— Привет! Видишь, я пришла, как обещала. Только руки немного замерзли, пока шла от остановки.
Лена улыбается мне и показывает свои красные ладошки. Ее распущенные каштановые волосы волнами струятся вниз, и оттеняют белый цвет ее импортных спортивной курточки и брюк. Она сейчас просто ослепительно красива, так как чистой не испорченной красотой, может быть красива шестнадцатилетняя девочка десятиклассница. На ней нет никакого макияжа. Только легкий румянец с мороза. И это делает ее еще прекрасней.
— Вижу, мне очень приятно, что ты пришла. — Я беру ее холодные ладошки в свои руки и дышу на них, пытаясь немного согреть.
— Как приятно, — говорит мне она, и чуть помедлив, забирает ручки обратно. — Когда ты будешь выступать?
— Еще не знаю. Сейчас должно быть открытие соревнований, торжественное построение и всякие приветственные речи, а уже потом пойдут схватки. Буду ждать, пока меня объявят. Мне уже надо бежать, а то видишь, как Степаныч на меня косится.
— Тот самый вредный тренер?
— Ага. Он еще по совместительству и самый лучший тренер.
— Ну, беги, только приходи ко мне как будет возможность. Я буду здесь с краю сидеть, может, английским еще позанимаемся, и ты мне еще свою книжку перескажешь — подмигивает мне она.
— Обязательно приду. Сейчас на построение вместе
