Однако в первое время Брика – как и большинство горожан – одолевали более мелкие и насущные проблемы.
Сражения на улицах Каллаха продолжались еще примерно четверть луны. Дело не ораничилось теми патрулями, которые Брик и Квентис видели в первую ночь. Тогда же из Фелька перекинули несколько рот – для розыска украденной сумки Абраксиса и подавления вспьшгувшсго восстания. Но теперь переброска подкрепления прекратилась. Точно так же никому из фелькцев не удалось бежать из города через порталы.
С каждой стражей мятеж набирал силу, становясь все более кровавым. К нему присоединялись новые и новые горожане. Еще бы, ведь перед каллахцами замаячила реальная возможность освободиться от власти Фелька. Настал час расплаты проклятых угнетателей. Помимо сознательных мстителей было много таких, кого попросту захватил водоворот страстей, кипевших на улицах.
Жители города вступали в битву целыми кварталами. Они приобретали опыт уличных боев, а с ним и оружие, отобранное у фелькских солдат. Группы повстанцев становились более организованными. Это была уже настоящая война. В первый раз каллахцы слишком легко сдали свой город северным захватчикам. Сейчас они решили использовать второй шанс.
Очень скоро в городе не стало комендантского часа, исчезли публичные наказания и прочие нововведения фелькцев. В конце концов остатки оккупационного гарнизона засели в здании Канцелярии, а мятежники – коих было уже огромное количество – окружили его со всех сторон. Началась осада.
Из уст в уста передавались слухи о сокрушительных поражениях, которые терпят войска Империи по всему Перешейку. Якобы их магов – всех до единого – внезапно поразила таинственная смерть. За правдивость слухов никто не отвечал, но все знали, что порталы в городе больше не функционируют.
Полковник Джесил продержался не слишком долго. Он верно оценил соотношение сил и благоразумно объявил о добровольной сдаче Канцелярии. Выглянув в окно, он объявил о своем решении. Под дружный возмущенный рев толпа тут же забросала его камнями. Наиболее отчаянные несколько раз даже пытались поджечь здание, но безуспешно.
При всем том ужасе, что творился вокруг, Брик и Квентис достаточно спокойно провели первую ночь восстания. Они так и просидели до утра в закрытой мастерской: забившись в угол и тесно прижавшись друг к другу, прислушиваясь к шуму и крикам, доносившимся снаружи. Время, казалось, остановилось, превратилось в текучую, неопределенную субстанцию. И в этой своей неоднозначности оно несло страдания.
Но все имеет свой конец. Окончилось и ожидание: шум схватки утих, солдаты так и не вломились в мастерскую. На рассвете Брик и Квентис покинули убежище, увидели трупы, почувствовали запах крови. Радстак и Део среди мертвых не отыскалось. Брику почему-то очень живо вспомнился Сстикс – тот бедняга, который заставил его пересмотреть правила вступления в Рассеченный Круг. Тогда Брик приказал его убить… Нет он не жалел о сделанном – так было надо. И все же… это еще одна смерть. Смерть, которой и так было слишком много в их мире.
Он смахнул набежавшие слезы. Долгое время месть Фельку являлась единственным смыслом его существования. Именно она заставляла его жить, а не спешить на встречу с Аайсью и детьми. Очень веская причина, кто бы спорил. Фелькцы заслуживали того, чтобы с ними расправились. Но, несомненно, куда лучшим мотивом служило желание жить ради чего-то и кого-то.
Сегодня они с Квентис обрели почву под ногами. И остались на ней.
Позже они узнали о том, как протекало восстание – о войне на улицах и осаде Канцелярии. Как это водится, в толпе нашелся спокойный и разумный человек, который сумел организовать переговоры между противостоящими сторонами. В результате была достигнута договоренность: укрывшиеся фелькские солдаты добровольно сдаются, подвергаются публичной порке кнутом, после чего их отпускают на все четыре стороны. Единственное условие – обязательная казнь полковника Джесила через обезглавливание. Приняв это условие, бывший комендант Каллаха проявил изрядный героизм, чем заслужил невольное уважение горожан. На его казни не слышалось ни веселья, ни насмешек.
После изгнания оккупантов перед каллахцами встала задача заново организовать городское управление. Ко всеобщему удивлению, оказалось, что это весьма нелегкое дело.
Брик и Квентис в тот момент уже выбрались из укрытия и прошлись по улицам разоренного города. Люди пытались снова наладить нормальную жизнь – но беда в том, что за долгие луны фелькского правления понятия нормы сильно деформировались. Каллах все еще находился в изоляции, не получая никаких новостей извне. Солдаты гарнизона подтвердили, что все колдуны, обосновавшиеся в Канцелярии, действительно умерли в одночасье.
Что же касается новой жизни… Проведенная Фельком мобилизация изрядно вычистила ряды дееспособного населения, остались либо совсем молодые, либо престарелые горожане. И теперь этим людям предстояло позаботиться обо всем самим: создать новое правительство, обеспечить подвоз продуктов из окрестных деревень, восстановить городскую полицию и еще многое, многое другое. Требовалось реанимировать каллахскую экономику и прежде всего уничтожить введенные оккупантами бумажные деньги.
Брик не имел желания участвовать в делах. Вместо этого он вернулся с Квентис в дом, который она раньше занимала вместе со своим кузеном Ондаком. Здесь, конечно же, побывали мародеры: разгромили и вынесли все, что могли. Но, по крайней мере, крыша и стены остались на месте. Многие дома города попросту сгорели. Ондак не объявился, Брик и Квентис поселились вдвоем. Они потихоньку ремонтировали и приводили в порядок жилище, наблюдая, как восстанавливается город.
То там, то здесь Брик замечал на стенах свеженарисованные символы Рассеченного Круга. Нередко до него доносились обрывки революционных песенок, которые Део и Радстак исполняли по тавернам.
В городе ощущалась нехватка продовольствия, жителям угрожал голод. Как всегда, население реагировало на опасность паникой и участившимися правонарушениями. В этих условиях Брик с Квентис умудрились выживать, до предела ограничив свои потребности.
Как-то раз они столкнулись на улице с Аквинтом. Как выяснилось, он был одним из тех, кто организовывал переговоры с полковником Джесилом. Кот, разумеется, находился при нем – оба компаньона оживленно обсуждали какие-то темные делишки.
– Ондака не встречали? – спросила Квентис.
– Нет, – ответил Аквинт, – зато я знаю, где Радстак.
– Я так понимаю, что Нивзё преуспел со своим заклинанием? – поинтересовался Брик.
– Ну да, – кивнул Аквинт. – Нам удалось тогда найти спокойное местечко, я лично наблюдал за ним. Ну и спектакль… доложу вам. Обряд отнял у него все силы. Уж не знаю, что и думать: неужели он действительно извел всех колдунов в Империи?
– Похоже на то, – ответил Брик. – Он доказал, что его магия крови – не простая болтовня.
Больше о Рассеченном Круге они не говорили. Аквинт сообщил, что планирует остаться в Каллахе, и пригласил их как-нибудь выпить вечерком. На том и распрощались.
После этого Брик и Квентис разыскали Радстак. Левая рука ее лежала на перевязи, но если рана и беспокоила девушку, то виду она не подавала.
– Део погиб, – сообщила она своим обычным ровным голосом. Похоже, появление гостей ее не слишком обрадовало. – Он сражался достойно и умер с открытыми глазами. Я скоро отбываю на юг. Когда буду проезжать через Петград, сообщу родне о его смерти.
– А потом? – спросил Брик.
Девушка посмотрела па нею своими светлыми, лишенными цвета глазами.
– Пойду дальше на юг… буду пробираться на родину. Надоел мне до смерти ваш Перешеек.
В ее словах неожиданно промелькнул какой-то намек на чувства – возможно, даже на глубокую печаль. Они ушли, оставив се в пустой комнате.
Наконец-то в Каллах начали поступать новости – естественным путем, без помощи Дальнеречи. На дорогах Перешейка снова возобновилось движение, запрещенное при Фельке. Их заполонили путешественники, торговцы и возвращавшиеся домой солдаты. С войной было покончено… Так же, как и с самим Фельком. Действия его армии стало невозможным без магии. По слухам, войска Империи встретились с объединенными силами Южного Перешейка, и те разбили фелькцев в пух и прах. Это сражение вошло в историю под названием битвы на Пегвитских равнинах.
