клиенту еще одну возможность изменить свои намерения. – Грейс повернулся к Огвангу. – Согласно рапорту сотрудницы полиции, которая арестовала вас прошлой ночью, вы держали в руке мачете. На лезвии были следы, похожие на свежую кровь. Вы не хотите ничего сказать по этому поводу? Дать какое-нибудь объяснение?
– Без комментариев.
– Я только что получил из отдела судебно-медицинской экспертизы полиции Суррея и Суссекса анализ крови, обнаруженной на вашем ноже. Она полностью совпадает с кровью джентльмена, на которого напали в его собственном доме незадолго, фактически за несколько минут, до вашего ареста. Кисть его руки сначала пригвоздили кухонным ножом к разделочной доске, а затем отрубили с помощью мачете. Вы улавливаете суть?
Огванг снова молча посмотрел на него.
– Жертва опознала вас. Вы ничего не хотите мне сказать?
– Я уже говорила вам, что мой клиент не намерен отвечать ни на какие вопросы, – резким тоном напомнила адвокат.
– Я слышал вас, – парировал Грейс. – Но все же я имею право задавать вопросы, на основании которых можно будет сделать определенные выводы. Осознает ли ваш клиент серьезность совершенного преступления? Умышленное причинение тяжких телесных повреждений может повлечь за собой наказание, аналогичное приговору за убийство. И его ожидает двадцать лет тюремного заключения или даже больше.
– Я объясню это моему клиенту.
– Мисс Уоттс, чтобы ни у кого не было иллюзий относительно положения вещей, напомню: мой коллега детектив-инспектор Брэнсон уже упоминал на прошлом допросе о том, что Международный уголовный суд в Гааге выдал ордер на арест Кофи Оконджо по обвинению в зверствах, учиненных в ходе боевых действий в Сьерра-Леоне в начале века. Мы видели присланную судом фотографию, и я готов подтвердить, что на ней запечатлен ваш клиент.
Грейс наслаждался очевидным смущением адвоката. К ее чести, мисс Уоттс сохраняла невозмутимое выражение лица.
– Я не намерена раскрывать содержание конфиденциальных разговоров с клиентом, – заявила она.
Грейс снова обратился к Огвангу:
– Мы убеждены, что вы работаете вместе с сообщником или подручным. Мы также уверены, что вы оба действуете не сами по себе. Я не могу обещать вам каких-либо привилегий или особого обращения, но, если вы решите сотрудничать со следствием и сообщите нам важные сведения, суд непременно учтет это при вынесении приговора. Не торопитесь, подумайте хорошенько. – Он повернулся к мисс Уоттс. – А вы не хотели бы тоже это обдумать? Если вам и вашему клиенту необходимо больше времени, мы можем отложить допрос.
Огванг уставился на адвоката.
– Как я уже объясняла, мой клиент не хочет отвечать на вопросы. Как я полагаю, вы намерены предъявить ему обвинения? Что ж, делайте то, что должны делать, – сказала она.
Грейс еще раз посмотрел в безжизненные глаза Огванга, большие и круглые, а потом перевел взгляд на часы и обратился к камере у себя над головой:
– Допрос Дунстана Огванга закончен в двенадцать часов девять минут.
77
10 октября, среда
После бесплодного допроса Дунстана Огванга Грейс спустился в уединенную каморку на первом этаже, служившую ему кабинетом. Сначала он позвонил Кассиану Пью, который оставил подчиненному сообщение, запрашивая новости и настаивая на том, что сам придет на пресс-конференцию. Разумеется, чтобы привлечь к себе все внимание… и будущую славу.
Закончив разговор с помощником главного констебля, Грейс задумался о завтрашней поездке в Лондон: они с Элисон Воспер договорились вместе пообедать. Что, интересно, она приготовила для него? Предложит сбежать от этого придурка, с первого этажа здания, набитого начальством?
Рой переключил внимание на отчеты, которые нужно было прочитать, прежде чем встретиться завтра в Лондоне с Эмили Денайер и представителем обвинения по делу так называемой черной вдовы Джоди Бентли – то было одно из самых отвратительных и изворотливых созданий, которых Грейсу выпало сомнительное счастье арестовать. Виновная в смерти по меньшей мере троих богатых любовников и едва не отправившая в могилу Нормана Поттинга, Бентли заслуживала того, чтобы провести остаток жизни за решеткой. Но, учитывая несовершенство судебной системы, этого, конечно, не случится.
Послышалось «тра-та-та-там», и в дверь ввалился сияющий Поттинг.
– Я поговорил с Королевской прокурорской службой, шеф, и пробежался с ними по доказательствам. Они рады предъявить этом типу обвинение в умышленном причинении тяжких телесных повреждений.
– Хорошо… А ты не обсудил с ними, на какое имя предъявлять обвинение?
– Поскольку в первый раз он появился в нашем графстве как Кофи Оконджо и это же имя указано в ордере на арест, выданном Международным уголовным судом, они решили, что его и нужно выбрать. Вы согласны?
– Да. Можешь объяснить это мировому судье, перед которым наш друг предстанет, если повезет, уже сегодня. Я специально узнавал, кто будет судьей, и оказалось, что Джулиет Смит. Сомневаюсь, чтобы она проявила к нему благосклонность.
Грейс питал слабость к Джулиет Смит, поскольку она больше всех прочих мировых судей помогала полиции, притом что решения ее всегда оставались справедливыми.
– Сами гостей примете, шеф, или как?
– Нет, мне еще нужно подготовить кучу материалов для завтрашней встречи с адвокатом в Лондоне. Предоставляю это удовольствие тебе, Норман. Учитывая тяжесть обвинений и очевидный риск побега Оконджо, мы должны без проблем убедить судью отклонить ходатайство о внесении залога и оставить его под стражей. Так что работенку я тебе подкинул несложную.
– Спасибо вам, шеф!
– Не за что, Норман, кушай на здоровье. Уплетай за обе щеки!
78
10 октября, среда
– Помощник шерифа Сорокин, – ответил Мэтт на телефонный звонок, ежась от ледяного холода в своем кабинете. – Чем могу вам помочь, мэм?
– Я очень беспокоюсь, – прозвучал в трубке женский голос. – Моего Жан-Пьера нет уже четыре дня. Это на него совсем не похоже. У меня дурное предчувствие.
Он щелкнул по клавиатуре, открывая файл.
– Хорошо, подождите секундочку. Позвольте узнать ваше полное имя, мэм?
– Кэтлин Джордан Мартинс.
– Теперь скажите, пожалуйста, ваш адрес.
Она назвала адрес, и Мэтью занес данные в компьютер.
– А кем вам приходится это Жан-Пьер? И как его фамилия?
– Но он же кот, – возмущенно ответила дама. – У него нет фамилии.
– Мэм, при всем уважении к вам, вы позвонили в отдел по расследованию убийств управления шерифа округа Эрнандо. Я дам вам другой номер.
Как только он повесил трубку, телефон зазвонил снова. Это оказался Джонни Фордуотер.
– Привет, дружище! – сказал Сорокин. – Как твои дела?
– Не очень, но спасибо, что спросил, Мэтт. У меня есть информация, которая может нам пригодиться. Я отыскал частного детектива, занимающегося так называемыми любовными мошенничествами. Он только что позвонил мне и назвал имя предполагаемого организатора той аферы, в которую нас с тобой
