обычной колебалась между 10 и 30[635]. Иракские лошади стоили дорого, потому что, как отмечал падишах, чтобы ускорить доставку ценного груза, их привозили в Индию морем. Лошадь раджи Ман Сингха, пожелай он ее продать, могла бы уйти за 300–500 золотых мохуров, что эквивалентно 300 000–500 000 долларов в пересчете на современные деньги. Такие подарки получали только самые высокопоставленные военачальники.
Степную традицию дарения подарков Великие Моголы воспроизвели с имперским размахом, помноженным на бюрократическую эффективность[636]. Каждый день три десятка счастливчиков-офицеров получали лошадь, слона или усыпанный драгоценными камнями кинжал – обычай, который объясняет обилие сохранившихся могольских кинжалов с нефритовыми рукоятями, инкрустированными рубинами[637]. Таким образом моголы обеспечивали себе преданность своих честолюбивых офицеров.
Со временем искусство верховой езды стало рассматриваться как метафора самого правления Великих Моголов. Одно и то же персидское выражение, riyasat,
, означало и искусство наездника, и искусство управления[638]. Придворные называли своего падишаха «императорским стременем», а находясь при дворе, они «присутствовали при стремени». В дни больших праздников, таких как Дасара, вся конница собиралась пред очами двора – еще один повод раздаривать подарки. Иерархия лошадей – от самых престижных персидских скакунов, на которых ездил падишах, до кляч местных водовозов – повторяла, а возможно, и оправдывала иерархический характер власти Великих Моголов.
В общей сложности конница Джахангира насчитывала 200 000 сабель, что, по всей видимости, соответствовало 600 000 лошадей, поскольку на каждого всадника приходилось в среднем по три лошади. Это подчеркивает основную трудность поддержания конной мощи в Индии – расходы, поскольку лошади не паслись на свободных землях. Как и в Китае эпохи Тан, расходы на содержание кавалерии были огромными и составляли 50% государственного бюджета, то есть 51 млн рупий[639]. Кроме того, кавалерии требовалось очень много места. Чтобы обеспечить одну лошадь кормом, то есть травой и викой (вид бобовых), требовалось от 1 до 3 га земли. В целом для прокорма могольской кавалерии нужно было 700 кв. км земли, то есть около половины площади современного столичного округа Дели – чуть меньше, чем занимает город Нью-Йорк, – а также целая рать крестьян, которые обрабатывали эти поля[640]. Со времен империи Тан Азия не знала оседлого государства, которое обладало бы такими большими и хорошо оснащенными конными войсками.
Чтобы поддерживать эти войска в полной боевой готовности, моголы, как и афганцы, сидевшие в Дели до них, активно ввозили лошадей из Центральной Азии[641] – в источниках говорится о более чем сотне тысяч лошадей в год[642]. Основу могольской кавалерии составляли тюркские кони; их разводили казахи, калмыки и узбеки, торговля с которыми велась через Бухару или Балх. Продавцов щедро вознаграждали за поставки хороших лошадей. Джахангир был так доволен пегой лошадью, привезенной из Балха, что присвоил торговцу почетный титул Тиджарати-хана, «хана барышников»[643]. Хорошие верховые кони умели бегать иноходью, аллюром, который высоко ценился и которым обладали не все могольские лошади. Он делал более комфортными поездки верхом на большие расстояния.
Императорская семья Великих Моголов поощряла и развивала торговлю лошадьми. Нур Джахан, жена Джахангира, курировала строительство караван-сараев, способных вмещать по 500 животных одновременно. По ночам продавцы стреноживали лошадей, во-первых, чтобы не дать их похитить, а во-вторых, чтобы помешать пылким жеребцам драться. К услугам гостей были кузнецы, корм для лошадей, а для караванщиков – танцовщицы или танцовщики[644]. Караван-сараи служили «торговцам лошадьми местом, где они могут без промедления найти удобные помещения и не подвергаться тяготам времен года; в таких условиях животные не будут страдать от скаредности и скупости, столь свойственной продавцам в наши дни». Передышка, какую давали караванщикам такие места, гарантировала, что их лошади «не перейдут из рук добропорядочных купцов в другие», то есть не достанутся спекулянтам, у которых всегда наготове наличные, и давала покупателям больше уверенности в качестве товара[645].
Моголы приобретали и местные породы, преимущество которых заключалось в лучшей акклиматизации. Центральноазиатские лошади подходили для равнин Ганга, но чем дальше на юг продвигались моголы, тем более полезными оказывались местные лошади. Историк Яшасвини Чандра считает, что конница Великих Моголов на 40% состояла из лошадей местных пород[646]. Старый Абу-л-Фазл льстил Акбару по этому поводу:
Умелые люди с опытом уделяли много внимания разведению этого чувствительного животного, чьи повадки во многом напоминают человеческие. За короткое время лошади Индостана превзошли аравийских. Индийскую лошадь даже нельзя отличить от арабской или иракской породы. Лошади из Кача [также известного как Катхиявар] считаются самыми лучшими[647].
Бабур вряд ли согласился бы с этим утверждением: сами падишахи ездили исключительно на персидских или арабских конях.
Где бы моголы ни брали лошадей, им приходилось сталкиваться с тем, как трудно прокормить этих животных и сохранить им здоровье в индийском климате. От своих степных предков моголы знали о лошадях не меньше прочих, но с местной практикой кормления и с болезнями, одолевающими лошадей в новых землях, знакомы не были. Моголы подозревали, что индийский климат как-то ослабляет печень животных, что влияет на репродуктивную функцию и делает лошадей не такими плодовитыми, какими были их степные предки. В поисках тайных знаний моголы старательно переводили с санскрита на фарси, язык двора и армии, медицинские и иппологические руководства тысячелетней давности[648]. Из этих древних книг моголы почерпнули идею кормить лошадей гхи (топленым маслом), ягре (сахаром-сырцом), а иногда и красным перцем чили, чтобы регулировать баланс гуморов в организме лошади – концепция, общая для индийской и греко-арабской медицины. Западные историки той эпохи считали такую диету очень странной. Возможно, топленое масло нужно было лишь для того, чтобы лошади выглядели упитанными и гладкими на параде, но, по мнению Чандры, страстной наездницы и ученого-историка, масло лошадям не вредило, а калории, поступающие с ягре, просто нужно было сжигать с помощью активных упражнений[649]. По поводу красного перца, ингредиента, популярного в индийской кухне, но считающегося фактором риска в развитии рака пищевода у людей[650], у ученых определенного мнения не имеется. Хотя могольские конюшни при таком режиме кормления, похоже, процветали.
А еще моголы изо всех сил старались разгадать тайну масти лошади. В поисках подсказок они еще раз прочесали древние тексты на санскрите. Один могольский кавалерийский командир по имени Фируз Джанг переписал трактат «Ашвашастра», дополнив его собственными наблюдениями и тюрко-монгольскими познаниями о лошадях. В вопросах масти Фируз Джанг выражался порою столь же противоречиво и туманно, как китайский ипполог Бо Ле:
Если у
