Я глубоко вдохнула, выдохнула и рассмеялась:
— Прости, просто... Это всё, что у меня есть. Я хочу, чтобы всё получилось. Не только для меня и Эйлин, но и для тех, кому мы сможем помочь.
— У тебя всё получится, — уверенно сказал он. — И это далеко не всё, что у тебя есть.
Он свернул на ухабистую грунтовую дорогу, ведущую к двум домам, где мы жили во время съёмок шоу.
Я постаралась не зацикливаться на его словах. «И это далеко не всё, что у тебя есть»
А что тогда? Бриджит? Эйлин? Отец, с которым мы медленно, но верно налаживаем отношения?
«Он, дурочка. У тебя есть он».
Но я не позволила себе думать об этом. Пока нет. Пока не буду уверена. Я не хотела строить воздушные замки.
Просто смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся поля. Уэйд ловко лавировал между выбоинами, и дорога показалась куда более ровной, чем в тот первый раз, когда я ехала по ней с Джимом.
Он проехал мимо основного дома и направился вверх, к гостевому. Тому самому, где жила я. Остановился, заглушил мотор. Я уже подбирала слова, чтобы спросить, но он опередил меня. Уэйд открыл дверь и протянул руку, помогая выбраться.
Я молча последовала за ним в дом, недоумевая, почему мы приехали именно сюда. В этом доме слишком много воспоминаний. Если уж на то пошло, мне было бы гораздо комфортнее поговорить в основном доме. По крайней мере, там я не целовалась с этим мужчиной.
— Почему мы здесь? — не выдержала я.
Он включил свет, и я сразу заметила, что всё осталось таким же, как и в день моего отъезда. Только на каминной полке появились новые фотографии.
— В смысле? — Уэйд обернулся ко мне, проходя в гостиную.
— Ты сказал, что мы поговорим у тебя. Почему тогда в гостевом доме?
Я подошла ближе к камину, разглядывая снимки. На всех был он с семьёй в разные годы и в разное время года. Вполне логично: ранчо принадлежало его семье.
— Потому что это и есть мой дом, — раздалось у меня за спиной.
Я резко развернулась. И тут же врезалась в его грудь.
— Твой дом? — переспросила я, не веря своим ушам.
Он кивнул:
— Мне не нужен огромный особняк. Мама сдала его «городским». Тем, кто хочет пожить в деревне, пока не надоест. А этот дом был в жутком состоянии, когда я вернулся. Я решил пожить здесь и привести его в порядок. Доделаю и начну строить собственный. Этот, скорее всего, тоже будем сдавать.
— Собственный дом? — переспросила я. Вопросов у меня сегодня было слишком много.
— Ага. Не люблю жить рядом с гостями. Они постоянно приходят с вопросами и жалобами, ведь я ближе всех. Да и вообще этот дом никогда не был для меня тем самым.
— Ты уже начал строительство?
— Да, каркас готов. Делаем всё сами, так что процесс идёт медленно.
— Ты сам строишь дом? — поражённо переспросила я.
— Ничего особенного. Я же и этот дом отремонтировал. — Он пожал плечами, словно это была сущая мелочь.
Я провела ладонью по деревянной поверхности камина и, не глядя на него, шёпотом призналась:
— Мне нравился этот дом...
Он услышал. Я поняла это по его резкому вдоху.
— Здесь было трудно жить после того, как ты уехала, — тихо признался он.
Моё сердце сжалось.
— Уэйд...
— Знаю, это было несправедливо с моей стороны. Прости. — Он опустился на диван, запрокинув голову и прикрыв глаза. — Я не думал, что будет настолько тяжело.
Тяжело? По-моему, пока всё шло вполне неплохо.
Ну, если не считать того, что мы даже не приступили к главному разговору.
Обычные беседы давались легко.
Вот бы так и продолжалось.
— Это не обязательно должно быть тяжело, — сказала я после короткой паузы.
Подошла ближе и села рядом. Сколько можно избегать сути? Нужно всё сказать. Надеяться, что после этого мы сможем двигаться дальше.
— Правда? Потому что у меня сердце колотится так, будто вот-вот выскочит. А каждое слово звучит так, будто я слишком стараюсь. — Он устало провёл рукой по лицу.
— По-моему, совсем нет, — мягко возразила я.
Если уж на то пошло, мысль о том, что он строит собственный дом, только вызывала у меня ещё большее восхищение.
Он посмотрел на меня с сомнением.
— Что мы делаем, дорогая?
Я пожала плечами:
— Пытаемся найти дорогу обратно друг к другу?
Сердце бешено заколотилось.
«Пожалуйста, пусть мы её найдём».
— Кажется, мы уже нашли, не так ли? — пробормотал он, кивая на расстояние между нами.
Я рассмеялась, потому что ничего другого сделать не могла, так как сердце уже застряло у меня в горле. Я сглотнула ком, глубоко вздохнула и поняла: если не скажу всё Уэйду сейчас, то уйду из этого дома, так и не осмелившись.
— Прости, Уэйд, — начала я.
Но стоило мне произнести эти слова, как его лицо помрачнело. Ещё секунду назад он улыбался, а теперь выглядел так, словно я собиралась сообщить ему нечто ужасное.
Потому что «прости» слишком часто становится прологом к самым скверным разговорам.
— Нет, не в этом смысле, — быстро поправилась я и положила руку ему на предплечье.
Прикосновение, конечно, не облегчало разговор. Не тогда, когда от одного только касания внутри меня вспыхивали фейерверки. Но, возможно, оно хоть немного его успокоит.
— Прости за то, что случилось на съёмках. За свою реакцию на твои слова. Я не должна была так поступать. И прости, что тогда просто уехала.
Я пыталась прочесть по его лицу, как он воспринял мои слова, но Уэйд оставался непроницаемым.
— Тебе не за что извиняться. Это я должен был сказать тебе правду с самого начала. Ты была права, что разозлилась.
Я покачала головой и сжала его руку.
— Нет, ты не лгал. Теперь я понимаю, почему не сказал мне сразу. К тому же это было не только твоё решение. Мы все были пешками в этом шоу, делали то, что требовали продюсеры, нравится нам это или нет.
— Я всё равно мог бы найти способ сказать тебе, — буркнул он, явно не желая перекладывать вину на кого-то ещё.
— Нет, не мог, — возразила я. — Потому что тебя бы просто выгнали с шоу. А этого я бы не вынесла.
— Почему?
И вот он, момент истины.
— Уэйд, я тебе солгала.
Я почувствовала, как его мышцы напряглись под моей ладонью, но всё же провела пальцами по его руке, надеясь, что это его немного успокоит.
— В тот день, когда мы виделись в последний раз, ты задал мне вопрос. И я солгала.
Уэйд резко выпрямился, так что моя рука соскользнула с его. Он повернулся ко мне, и по вспыхнувшему в его глазах огню я поняла: он отлично помнит тот вопрос. И прекрасно понимает, о чём я сейчас говорю.
— Напомни-ка, о чём это я тебя спрашивал? — спросил он, ухмыляясь.
Я не удержалась и, хихикнув, толкнула его в плечо. Он даже не шелохнулся.
— Я люблю тебя, Уэйд. Люблю с... Даже не знаю, наверное, с нашего первого поцелуя. Ты всегда был тем самым. Просто я не хотела в этом себе признаваться. Мне было страшно. Страшно чувствовать это, страшно обжечься. Проще было сбежать, чем любить. Вот я и сбежала. Но сердце моё осталось здесь. С тобой. В Чикаго я чувствовала себя ужасно, настолько, что где-то в глубине души уже выстраивала планы, как вернуться. Как вернуться к тебе. Потому что только с тобой я могла снова стать целой. Хотя я даже не знала, что ты чувствуешь. Может, ты просто решил быть вежливым. Впустил меня, выслушал. Может, только ждёшь момента, чтобы разбить мне сердце так же, как я разбила твоё. Вполне возможно, да? Хотя... Это на тебя не похоже, но...
Уэйд оборвал мои нервные разглагольствования.
Своими губами.
Его поцелуй словно повернул время назад. Я вцепилась в его рубашку, притягивая ближе. Жадно, нетерпеливо. Мне нужно было быть ближе.
Его руки легли мне на талию, и он с лёгкостью поднял меня к себе на колени.
В точности, как в последний раз. В том же месте, в той же позе.
Только теперь здесь не было камер.
Мы были одни.
Эта мысль заставила меня хихикнуть сквозь поцелуй. Уэйд замер.
