— Вы были вежливым? Так, значит, вы описываете свое поведение? А как далеко вы можете зайти, чтобы сделать клиенту приятное? Давайте-ка посмотрим… я знаю, что вы целовали Тришу и танцевали со мной, — с язвительным сарказмом проговорила Лес. — Вы что же, никак не можете решить, которой из нас необходимо доставить удовольствие?
Глаза Рауля сузились.
— Может быть, я что-нибудь неправильно понял. Почему вы хотите, чтобы я держался подальше от вашей дочери?
— Потому что ей едва исполнилось восемнадцать…
— …и она намного моложе меня? Так ведь? — Негромкий голос, каким был задан вопрос, заставил Лес насторожиться.
— Да, именно так. Я рада, что вы это понимаете, — проговорила она.
Ее охватило напряжение, не имевшее ничего общего с гневом. Лес повернулась и медленно пошла к лошади.
— А вы? Что вы скажете о себе? — спросил Рауль.
Лес резко остановилась, инстинктивно напрягшись.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Я достаточно стар, чтобы годиться Трише в отцы. А вы — ее мать. Разведенная, без мужчины. Испытывающая одиночество, как я заметил. Возможно, я не расставил все точки над «i» до того, как вы приехали сюда, в Аргентину, и не дал вам ясно понять, на каких условиях работаю. Я продаю за плату свое умение играть в поло, но когда вы его покупаете, то в сделку не входят мои услуги в постели.
Казалось, Лес захлестнула волна жара.
— Какое высокомерие! Что заставило вас подумать, что я желаю видеть вас в своей постели? — Горячие слезы жгли глаза, когда она гневно отрицала, что подобная мысль когда-либо приходила ей в голову.
— В ту ночь в Париже, в вашем номере в отеле, разве вы не приглашали меня в свою постель? — насмешливо спросил Рауль.
— Нет! И если вы помните ту ночь, то должны вспомнить, что я велела вам убираться вон. — Лес дрожала всем телом от стыда и ярости.
— Вы не первая богатая женщина, которая пыталась… сделать мне предложение, — парировал Рауль.
Лес чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и повернулась, чтобы выйти из ямы.
— Нет никакого смысла продолжать дальше эту беседу, — проговорила она дрожащим голосом и направилась к двери, прорезанной в сетке.
— В будущем вы не будете присутствовать на занятиях по поло, — сказал Рауль ей вслед, когда Лес отворила решетчатую дверь и шагнула в проход.
Тени у стен окутали ее утешающей темнотой. Лес задержалась на миг у боковой двери.
— Я буду приходить, черт возьми, когда сочту нужным. А если вам это не нравится, мистер Буканан, то можете сказать мне, чтобы я убиралась вон!
Слезы бежали по ее щекам, и она выскочила за дверь, еще не успев проговорить последнего слова. За то время, что она провела возле тренировочной ямы, стихнувший было дождь вновь сменился ливнем, который намочил Лес с головы до ног, как только она ступила наружу. Слишком поздно она вспомнила о зонтике, прислоненном к стене возле ямы для поло. Но не только ливень — ничто на свете не могло бы заставить ее вернуться обратно. Сейчас ей хотелось лишь одного — оказаться как можно дальше от Рауля и всего с ним связанного.
Когда она побежала по дороге по направлению к дому, возле нее остановился автомобиль и из него выскочил водитель, один из рабочих конюшни.
— El senor? — Водитель указал на здание, где находилась яма для поло, подкрепляя свой вопрос языком жестов и явно спрашивая, находится ли Рауль внутри. Он говорил и еще что-то, но единственное слово, которое было знакомо Лес, — это telefono. Очевидно, кто-то срочно просил Рауля к телефону.
Лес кивнула. Ее лицо было слишком мокрым от падающего дождя, чтобы рабочий смог заметить соленые слезы, мешающиеся со струями ливня. Водитель побежал ко входу в строение, а Лес посмотрела на оставленный автомобиль — старенький и весь заляпанный грязью. Двигатель работал, выпуская из выхлопной трубы голубовато-серый хвост ядовитого дыма. Лес подбежала к машине и быстро уселась за рулевое колесо.
У нее в голове не было никакой определенной мысли, кроме одной, — поскорее уехать отсюда подальше. Перед глазами все еще расплывалось от слез, и Лес, не смахивая их, разглядывала незнакомую приборную панель, пытаясь понять, где что находится. Потрогала одну ручку, другую. Вторая ручка, которую она повернула, заставила «дворники» заскользить по ветровому стеклу из стороны в сторону. Лес включила скорость и нажала на педаль газа. Машина рванулась вперед. Лес услышала, как сзади кто-то закричал, и с силой вдавила педаль акселератора в пол.
Несмотря на проливной дождь и слезы, застилающие глаза, она умудрялась вести автомобиль, не уклоняясь от грязной дороги, огибавшей сзади конюшни и серый каменный дом. Она не хотела возвращаться туда. Пока еще нет. Возле гаражей от дороги, по которой ехала Лес, ответвлялась другая колея, ведущая через пампу в какую-то отдаленную точку на горизонте, где встречались плоская земля и нависшие над ней облака. Открытое пространство поманило Лес к себе, вызвав нестерпимое желание углубиться в него и мчаться все дальше и дальше, ни разу не обернувшись назад.
Щетки стеклоочистителя неистово трудились, не успевая смахивать воду, текущую по ветровому стеклу, но для Лес было совсем неважно, что она ничего не видит перед собой. Слезы застилали ей глаза и текли по щекам. Дождь барабанил по крыше автомобиля и, казалось, насмехался над ее побегом, язвительно твердя, что она не сумеет уехать достаточно далеко. Рауль убежден, что она увлечена им, и Лес сомневалась, что он поверил ей, когда она начала это отрицать. Это вообще было большой ошибкой — приехать сюда.
Она чувствовала себя сейчас такой уязвимой, такой незащищенной от новых обид, и все же не видела никакой возможности уехать отсюда. Если она изменит свои планы, то это может стать еще одним подтверждением того, что Рауль был во всем прав. Не просто может стать — это будет признанием его правоты. Лес стиснула зубы, чтобы сдержать рыдания от обиды и разочарования, подступавшие к горлу.
Руль чуть не вырвался у нее из рук — переднее колесо автомобиля провалилось в одну из многочисленных выбоин, которые то и дело встречались на грязной дороге. Лес ухитрилась удержать руль и упрямо продолжала вести машину все дальше и дальше вперед по размокшей колее. Она потеряла всякое представление о времени и не знала, как далеко заехала и как долго продолжалось это тряское путешествие.
Дорога так долго тянулась прямой линией, что однообразие постепенно убаюкало Лес. И когда колея резко свернула вправо, она оказалась к этому не готова. Она продолжала ехать на большой скорости, а из-за дождя впереди почти ничего не было видно, и потому Лес заметила поворот, когда оказалось уже поздно. Она не смогла удержать машину на скользкой дороге. Автомобиль занесло, Лес инстинктивно отпустила педаль акселератора и вывернула руль, чтобы вернуться на глинистую дорогу. Но, когда машина потеряла скорость, колеса начали увязать в толстом слое плодородной почвы.
