Наконец машина окончательно забуксовала. Колеса бесполезно вращались на одном месте, утопая все глубже. Как ни давила Лес на акселератор, автомобиль не двигался ни на дюйм. Он безнадежно застрял. Лес откинулась назад на спинку сиденья и автоматически перевела двигатель на холостой ход. Стук дождевых капель, барабанящих по крыше, и ритмичное шарканье «дворников» заглушили тихий рокот праздно работающего мотора.
— Проклятье! — Лес в досаде стукнула кулаком по рулевому колесу, и в глазах у нее защипало от новых слез. — Как это все глупо. Глупо.
Она проклинала опрометчивое решение, которое погнало ее по этой дороге.
Смахнув с глаз горячие слезы, она попыталась рассмотреть через пелену дождя окрестности. Плоско, голо и совершенно пусто, если не считать странного на вид дерева неподалеку от дороги. Под его ветвями приютилось какое-то небольшое глиняное жилище, к которому вела от дороги еле различимая тропинка. Хижина была почти такой же грубой и убогой, как те хибары, которые они видели, проезжая, в окрестностях Буэнос-Айреса.
У Лес немного полегчало на душе. Если обитатель хижины дома, он поможет ей подтолкнуть машину и выбраться из грязевой ловушки. Ну а если его здесь нет, остаются лишь две возможности: подождать, пока не появится кто-нибудь, кого послали разыскать ее, или же идти пешком под дождем на estancia — как бы далеко та ни была. Ни одна из этих перспектив не казалась Лес привлекательной. Но она сама напросилась на это приключение и должна сама на свой страх и риск выпутываться из него.
Лес выключила двигатель и взялась за дверную ручку. Преодолев минутную нерешительность, открыла дверцу и выскочила под проливной дождь. Ноги сразу же утонули в жидкой грязи. Опустив голову, чтобы защитить глаза от бьющих в лицо капель, Лес с трудом побрела по вязкой размокшей глине.
И вот жилище совсем уже рядом. Лес обогнула дерево и поспешила к двери. Здесь, под ветвями, дождь бил не так сильно, но во влажном воздухе стоял крепкий, одуряющий запах. Лес бессознательно задержала дыхание, переступая через могучие корни, извивающиеся, как змеи, выползающие из-под земли.
— Эй! Есть здесь кто-нибудь?
Когда она постучала по самодельной деревянной двери, та свободно качнулась на проржавевших петлях. Хижина оказалась незапертой. Лес поколебалась всего лишь секунду, а затем быстро вошла внутрь, спасаясь от дождя, промочившего ее до самых костей.
— Э-э-эй! — Голос Лес увял.
Протекающая жестяная крыша, окно с выбитыми стеклами и перевернутые скамейки сказали ей, что жилье давным-давно покинуто. Дверь за ее спиной качнулась на скрипящих петлях, и Лес вздрогнула от звука захлопнувшейся двери. Стряхивая с рук дождевые капли, она осторожно двинулась на середину хибарки, состоящей всего из одной комнаты. Когда глаза привыкли к полумраку, она заметила в темном углу примитивного вида лежанку, покрытую сбившимся комками соломенным матрасом. Эта постель, казалось, скорее подходила для крыс, чем для людей. И тут же, подтверждая ее подозрения, из груды хлама в противоположной стороне комнаты послышались звуки какой-то суетливой возни. Стараясь не наступать на осколки стекла, рассыпанные по утоптанному глиняному полу, Лес подошла к окну, выходящему на дорогу. Засевший в грязи автомобиль сиротливо терялся на фоне серо-стальных облаков.
Дождь громко колотил по металлической кровле. Дробному перестуку капель по жести вторили звонкие струйки, стекавшие в лужу на грязном полу через прохудившуюся крышу. Лес приподняла влажные волосы, прилипшие к щекам, перекинула их назад. Одежда на ней промокла насквозь и прилипла к коже. Ее бил озноб. Лес повернулась и чуть не упала, споткнувшись об искалеченный стул.
В покинутом домике было относительно сухо. И Лес решила не возвращаться под дождем в застрявший в грязи автомобиль, а подождать здесь, в глинобитной лачуге, по крайней мере до тех пор, пока ливень не стихнет. Она осторожно присела на стул, пробуя, насколько он надежен. Оказалось, что трехногий калека вполне выдерживает ее вес, и, удовлетворенная пробой, Лес примостилась на стуле и стала растирать руки, чтобы немного согреться.
Ей показалось, что она услышала какой-то шум. Лес замерла, прислушиваясь, но сквозь беспрерывную дробь, которую выстукивал дождь по проржавевшей железной крыше, было трудно хоть что-нибудь разобрать. Нахмурившись, она поднялась и подошла к окну, через которое была видна дорога. Рядом с ее автомобилем стоял грузовик.
Дверь лачуги распахнулась, и Лес повернулась на шум.
— Лес!
В дверном проеме возник Рауль, его голова вздернулась, как у зверя, неожиданно обнаружившего свою добычу.
— Как вы узнали, где я?
Почему из всех людей, которые могли бы найти ее, здесь оказался именно он? Почему не кто-нибудь другой?!
— Эти глинистые дороги в сильный дождь становятся непроезжими. — Рауль вошел в хижину и провел руками по лицу, смахивая с него дождевую воду. — Когда Карлос сказал мне, что вы свернули на эту колею, вместо того чтобы поехать по шоссе, я понял, что вы попадете в беду. Или вы предпочитаете, чтобы я уехал и оставил вас здесь одну?
— Нет. — Лес отвернулась и стала смотреть в окно, обхватив себя руками, словно защищаясь. — С моей стороны было очень глупо уезжать так, как я уехала, — признала она напряженным тоном, произнеся прежде Рауля то, что он скорее всего сказал бы.
— Да, глупо.
— Вы не должны были соглашаться и говорить, что я глупа! — свирепо посмотрела на него Лес.
— Если я соглашаюсь — я не прав. Если я не соглашаюсь — я тоже не прав. Не имеет значения, что я скажу, — я все равно окажусь не прав, — сердито пробормотал Рауль.
— Так оно и есть, а потому вам лучше ничего не говорить, — отрезала Лес и опять отвернулась, понимая, какой мокрой курицей она выглядит с влажными волосами и в прилипшей к телу одежде. Она вытерла у себя под глазами, опасаясь, что потекла и размазалась тушь для ресниц. — Раз уж вы добрались сюда, чтоб отвезти меня назад в estancia, то поехали.
— Мы подождем, пока не прекратится дождь. Он не затянется надолго.
Но Лес вовсе не была уверена так, как он, что ливень скоро пройдет.
— Единственное, чего я хочу, это поскорее выбраться отсюда. Я насквозь промокла, мне холодно и неуютно.
— И настроение у вас как у мокрой кошки, — парировал Рауль и отвернулся от нее.
Лес молча признала, что действительно виновата в том, что шипела на него словно какая-то злобная кошка. Она боролась с собой, чтобы унять раздражение, толкавшее ее наброситься на Рауля с гневными упреками. Лучше уж молчать и держать его на расстоянии. Она наблюдала, как он ворошит груду обломков, сваленных на полу хижины. Рубашка и тонкий пиджак облепили его плечи и туловище, как вторая кожа, обрисовывая изгиб длинной спины и бугрясь при игре мускулов.
