глаза я разглядел за окнами силуэты людей, наблюдавших странную сцену; они то появлялись, то испуганно прятались и тушили в комнатах свет. Пока молодчики Расмуссена нехотя удалялись, я, отступал в противоположную сторону, волоча заложника за собой. Кинжала от его пятой точки я не убирал и дыру в его штанах, кажется, сделал отменную – но не намеренно, а на нервах. Больше всего я опасался, что, несмотря на все мои угрозы, мужчина возомнит себя героем и попытается освободиться, но, на счастье, Йон для таких фокусов был уже староват. Затащив свою «жертву» за угол, я провел нелетальный удушающий прием, уложил обмякшее тело у стены и бросился наутёк, просчитывая в голове путь до рынка. Нырнул в какой-то дешёвый трактир и пробежал его насквозь, распугав припозднившихся выпивох.
Вынырнув из кабака, я оказался на дне круглого атриума. Выстрел откуда-то сверху больно ударил меня в спину пониже шеи, сантиметрах в трех от позвоночника; от ранения меня уберегли кевларово-графеновое волокно плаща и погасившая удар прокладка из фитогеля. Развернувшись, я увидел ярусом выше метнувшийся прочь силуэт, тут же послал ответный выстрел – тоже неудачный – юркнул за мусорный бак, снял повязку с глаза и прилепил ее к запястью: с ночным видением куда как сподручней.
Снизу вдруг послышалось сердитое ворчание; мой взгляд метнулся к источнику звука, но засек лишь матёрого белого кота, зажавшего передними лапами рыбью голову и готового биться за свою добычу до последнего вздоха. Усы растопырены, одного уха нет, шерсть на загривке дыбом – бандит, да и только. Стараясь не провоцировать животное, я ищу путь к дальнейшему отступлению. На верхних уровнях всё ещё неразбериха: галдят испуганные женщины, тявкает собака, кого-то сурово о чём-то расспрашивают. Справа, метрах в тридцати от моего убежища, за приземистыми колоннами, виднеется ниша, перекрытая низким решетчатым ограждением. В её нижней части зияет чёрная щель – достаточной ширины, чтобы худощавый человек мог в неё протиснуться. Однако из расположенной слева галереи появилась новая угроза – новый Зрячий с тонким фонариком, примотанным скотчем к стволу автомата. Мимо контейнера с мусором он точно не пройдёт и за него тоже заглянуть не забудет: мы же не в наивных старинных фильмах. Да ещё и мерзкий кот оторвался от трапезы и вновь зарычал. Что ж, вы напросились оба…
Позволив парню подойти поближе, я схватил свирепое животное за шиворот, резко вынырнул из-за контейнера и швырнул кота противнику в лицо. Тот завопил, инстинктивно спуская крючок, автомат застрекотал, выпуская очередь в стену, но плащ поглотил удары срикошетивших пуль. В следующую секунду я повалил горе- охотника на спину, вырубил ударом в челюсть и отобрал его оружие. Не дожидаясь, пока на звук пальбы сбегутся товарищи неудачника, я пригнулся и во весь дух рванул к лифту.
По этажу выше разлился оранжевый свет факелов, и атриум наполнился тяжким топотом бегущих людей. Кувырком преодолев последние несколько метров, я, не рассчитав расстояния, въехал ногами в ограждение: железка скрежетнула так, что челюсти свело. Обругав себя за неловкость, я перемахнул через барьер, лёг на пол и заглянул внутрь провала. Тросы выглядели целыми, и я схватился за тот, что был поближе: спасибо папе-маме за длинные конечности. Пули, пущенные моими врагами в темноту, звякнули о покрытие пола и заставили поспешить; я втащил своё тело в вонючую шахту и повис, обнимая трос руками и ногами. Оценив высоту (подо мной оставалось еще не меньше двадцати метров), я снял с шеи шарф и дважды обмотал его вокруг троса.
Мои преследователи были уже внизу и старались не шуметь. Уже без ночного режима я мог видеть движущиеся пятна света от их факелов, которые неумолимо становились ярче. Выбора дороги уже не оставалось; крепко схватившись с двух сторон за обмотанный вокруг троса шарф, я выдохнул, расслабил колени и с громким криком (чтобы слышали те, кому надо) ухнул вниз.
Падение я слегка тормозил ботинками: снаряжение из Гелиополиса может выдержать и не такое. Однако ткань шарфа лопнула, когда до дна мне оставалось метра четыре, и я едва успел сгруппироваться, прежде чем упасть в маслянистую затхлую воду, затекавшую из океана и сдобренную содержимым прогнившей канализации. Гнусная жидкость доставала мне почти до пояса; одежда её не пропускала, но вот ботинками я нахватал достаточно… Респиратора с фильтром у меня при себе не оказалось, пришлось довольствоваться куском шарфа, спешно осматриваясь в поисках возможного выхода из неприятной ловушки, а также следить за тем, что творится наверху. А сверху мне в голову чуть не прилетел горящий факел: это Зрячие выясняли, куда я запропастился. К счастью, отступив в угол и там съёжившись, я исчез из их поля зрения. Ругань, очередь – но снова мимо.
Зато в моё поле зрения попала дверь в служебное помещение – как и следовало ожидать, запертая на замок – надо думать, основательно проржавевший. Взламывать его – мёртвый номер, здесь помог бы разве что мощный лазерный нож, который моя вредоносная копия тоже стащила. Попытки выломать дверь не помогли. А «отряд самообороны» обязательно спустится проверить, насколько я мёртв, вопрос лишь в том – как скоро.
Шипя от досады, я привалился спиной к злополучной двери, чтобы отдышаться, и только сейчас увидел на стене уходящие вверх металлические перекладины. Должны же были ремонтники как-то передвигаться между этажами! Я положил руку на ржавую перекладину, проверяя ее крепость. Уже порядком вымотавшись, я ничего так сильно не желал, как увидеть – хоть издали – конец своим ночным злоключениям.
Но едва пальцы cхватили ржавое железо, как над головой послышался мерный глухой стук металла о металл. Судя по тому, как завибрировали тросы, какие- то умники решили обрушить лифт мне на голову, позабыв, что собирались брать живым. Чем они там, наивные, орудуют – топором? Ну-ну, пускай пыхтят и дальше! Главное, чтобы до лебёдки не добрались.
Но вот вибрации прекратились – видать, в ком-то пробудился здравый смысл.
Я вскарабкался на уровень первого этажа: на счастье, двери в момент остановки оказались полуоткрыты. Другое дело, что мою лестницу и проём разделяли добрые два с половиной метра. И никаких приспособлений, увеличивающих дальность прыжка, у меня с собой не было. Но раз уж у меня получилось вообще забраться в эту дыру, обратный путь должен выглядеть похожим образом.
Сильно оттолкнувшись ногами от стены, я прыгнул и схватился рукой за ближайший трос, покачнулся и повис. Примерно здесь шарф у меня и разорвался, а значит, падать можно без вреда. Переполз на другой трос – поближе к выходу. Потянулся, ухватился, сорвался… Плюхнулся в тухлую воду второй раз. Обругал себя и вновь собрался лезть. Но стоило мне шагнуть к лестнице, как из тёмного провала наверху вновь послышался стук. Вернее, даже неясный грохот, затем что-то громко заскрежетало, а через четверть секунды я осознал, что на меня с гулом падает лифт.
Прежде, чем в мозгу проскочила мысль «Это невозможно!», я метнулся к двери для персонала, инстинктивно «собираясь в кучу». Лифт, провисевший в шахте полвека, с ужасающим лязгом ударился о воду. Мелкие металлические детали брызнули в стороны, мало чем уступая пулям, и я сказал очередное «спасибо» своему плащу, которым заслонил голову от обломков. В довершение, конец оборванного троса ударил меня по плечу, но ущерба не причинил.
Столь яростных попыток меня укокошить от Зрячих и компании я не ожидал, да и считал, что Хайдрих предпочтет взять меня живым. Может, сам Расмуссен, презрев приказы начальства, решил расквитаться со мной за прилюдное унижение и продырявленные штаны?.. Тогда он не больше чем старый дурак: я бы такому не то что силы самообороны, а кур пасти не доверил. Но какие бы мотивы ни толкнули моих новых знакомых на этот странный шаг, пусть думают, что у них всё получилось. А так как я теперь «покойник», скорой погони можно не бояться. Упавший лифт даже сослужит мне службу: чтобы раздвинуть руками застрявшие двери первого этажа. Мне теперь нужно будет стоять, а не висеть на лестнице или тросе.
Вскарабкавшись по перекладинам на нужную высоту, я перешёл на крышу покореженного лифта. Она теперь находилась
