— Как мы с тобой говорили некоторое время назад, Рейчел, если бы среди олимпийских видов спорта были увертки и ухищрения, Кевин Кормак получил бы золотую медаль, — иронически улыбнулся Уэйд.
— Это не увертка. Почему бы нам не взглянуть на суть дела трезво? — Кевин не терял самообладания. — Коллегам Саксонам стоит наконец объяснить своим клиентам, что даже в том весьма маловероятном случае, если новое завещание будет опровергнуто — а этого никогда не случится, уверяю вас, — пункт о гарантиях останется в силе. Позволю себе напомнить, что он означает следующее: любой, кто вступал бы в права наследования по старому завещанию, лишится этих прав, если оспорит новое.
— Кто-нибудь понимает хоть слово из того, что наболтал здесь этот… этот шарлатан? — завопил Таун-младший.
— Он говорит, что если мы возьмемся опротестовать пункт о гарантиях… — начал Таун-третий.
— То ваши шансы ниже нуля, — услужливо подсказал Кевин. — Я могу привести прецеденты по меньшей мере за сто пятьдесят лет, которые делают этот пункт полностью обеспеченным правовой санкцией.
Ив тяжело вздохнула.
— Более того, мы с Мисти будем апеллировать во все инстанции вплоть до Верховного суда, если понадобится, — уверил их Кевин. — Но едва ли в этом возникнет необходимость, поскольку суды рассматривали подобные случаи, когда никого из здесь присутствующих еще и на свете не было.
— Приберегите ваш ликбез для неучей, Кормак, — сказал Уэйд. — Поверьте, мы вполне вас поняли.
— Значит, тот, кто опротестует новое завещание, не получит ничего, даже по старому, если каким-то образом удастся его запустить, — медленно сказал Таун-третий. — Черт, Кормак, ваша хватка даже вызывает уважение!
— Благодарю вас, — Кевин улыбнулся уголками рта. — Но это не только моя заслуга. Собственно, идея поровну принадлежит нам с Тауном-старшим. Он отлично ориентировался в законах о наследовании, знал различные ловушки и западни. Так как, есть желающие опротестовать завещание?
— Если бы я решилась и, допустим, выиграла дело, — Синтия откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу, — то на самом деле проиграла бы его? И не получила бы ни гроша даже по старому завещанию из-за этого пункта о гарантиях? Короче говоря, если мы побеждаем, мы терпим поражение. Я верно поняла, Кевин?
— Совершенно верно, Синтия. — Кевин широко ей улыбнулся.
Синтия расцвела, довольная.
Рейчел вскипела. Эта негодница кокетничает с Кевином. А он ее поощряет!
— Мы можем опротестовать все, что сочтем нужным! — Рейчел вскочила из-за стола и отошла к окну, туда, где стоял Уэйд.
Кевин проследил за ней взглядом.
— А на каком основании, Рейчел?
Рейчел знала, что он намеренно дразнит ее. Но сейчас рядом сидела Синтия, которая буквально облизывалась при виде Кевина, как хищница, впервые попробовавшая мяса.
Рейчел поджала губы.
— На основании мошенничества, неподобающего давления со стороны Мисти…
— Ну, это у вас не пройдет, Рейчел, — перебил ее Кевин. — У меня есть свидетели, которые подтвердят, что никакого мошенничества не было. Что же до неподобающего давления со стороны супруги — это и вовсе дохлый номер, голубушка. Его практически невозможно доказать, потому что влияние на человека брачного партнера считается законным и естественным.
Рейчел испепелила его взглядом.
— А как насчет ослабленных умственных способностей? — бросила она. — Голубчик! Уэйд хмыкнул.
— Вы видели, какие люди засвидетельствовали, что мистер Тилден находился в трезвом уме и здравой памяти. — Кевин говорил спокойно и медленно, словно втолковывая урок не слишком понятливым ученикам. — С какой стати двоим священникам и раввину, этим высокочтимым членам общества, лжесвидетельствовать?
— А может, вы им заплатили! — Рейчел была вне себя. — Если мы проверим, не окажется ли, что эти три конгрегации получили большие пожертвования от Тауна Тилдена-старшего?
— Фу, Рейчел. — Тут даже Ив покачала головой.
— Вообще-то идея не столь уж дурна, — неожиданно подал голос муж Маргерит.
Саксоны изумленно переглянулись. Они впервые слышали, чтобы он высказывался на людях.
— Если кто-нибудь думает, что мы можем потребовать счета у пресвитерианской церкви, Синайского храма и церкви Св. Филомены, а потом обвинить их в мошенничестве, он окончательно выжил из своего жалкого умишка, — свирепо заявил Таун-третий.
Интересно, кого он имеет в виду, ее или мужа Маргерит, подумала Рейчел.
— Это будет крайне некрасиво, — согласился Кевин. — Хотя вы, разумеется, можете попробовать. Я полагаю, вы скоро убедитесь: не было ни взяток, ни подкупов. Просто трое достойных людей пожелали засвидетельствовать волю пожилого человека обеспечить свою беззащитную юную жену после того, как он покинет этот мир.
— О боже, — процедил Уэйд в сторону Рейчел. — Сначала Синтия строит глазки и показывает ножки Кормаку, а теперь он произносит душещипательную речь. Лучше я уйду, а то меня сейчас стошнит.
— Нельзя бросать тетю Ив, — прошептала в ответ Рейчел. — Команда тонущего корабля до конца остается на палубе.
— Знаешь, я бы предпочел быть крысой, которая его покидает, — проворчал Уэйд, но все-таки остался.
— Далее мы хотели бы выяснить недоразумение, имевшее место в пятницу вечером, — сказала Ив, пытаясь перекрыть голосом вновь разгалдевшихся Тилденов.
— Единственным недоразумением был этот хамский протокол, составленный в полиции! — воскликнула Маргерит. — Я привезла детей в дом моего отца…
— Этот дом принадлежит Мисти Тилден, — перебил ее Кевин. Он уже некоторое время кружил по комнате, но сейчас остановился рядом с Уэйдом и Рейчел. — Вы знакомы с определением «совместное владение неразделенным недвижимым имуществом»?
— Разумеется! — Уэйд выпрямился в полный рост.
Рейчел похолодела от дурного предчувствия.
— О черт! — выругалась она шепотом.
— О нет! — одновременно вырвалось у Ив.
— Что случилось? — взвизгнула Маргерит. — Я знаю, что-то случилось!
— Вы собираетесь вытащить очередного кролика из своего волшебного цилиндра, Кевин? — кокетливо спросила Синтия. Ее юбка вновь поползла вверх.
— Ладно, Кормак, — устало вздохнул Таун-третий. — Мы знаем, что нас ждет очередная гадость. Выкладывайте скорее.
ГЛАВА 16
—Таун-старший оформил дом на себя и Мисти. — Кевин даже не моргнул. — Его смерть сделала ее единственной владелицей. Это означает, что дом со всем своим содержимым уже принадлежит Мисти без всяких оговорок, за исключением тех даров, которые отказаны каждому члену семьи. — Он замолчал, давая присутствующим время полностью осмыслить услышанное.
