чатни и мармеладу.
– Я спрошу у него, Дот, но сейчас он снимается в новом фильме, и я не знаю, будет ли у него время. – И, чтобы побыстрее завершить этот разговор, Одри добавила: – К слову сказать, я восхищаюсь вашей храбростью.
Весь Чемптон в сборе, жизнь кипит, подумал Бернард. Но общее настроение изменилось, когда из крематория вернулись Джейн с дочерьми. Джейн казалась уставшей; войдя в салон, она собралась с духом и взяла первый подвернувшийся ей под руку бокал шампанского. Анджела и Джиллиан, первая невозмутимая, вторая пришибленная, стояли по обе стороны от матери и выслушивали соболезнования, которые выражали им поочередно подходившие люди: как им жаль, как прекрасно Анджела прочла отрывок и как они любили…
Епископ, неосторожно сделавший пару шагов назад в надежде спастись от Анны Доллингер, угодил прямиком туда, где стоял Бернард.
– Епископ, как хорошо, что вы пришли!
Епископ обернулся к Бернарду.
– Можно вас на минутку?
– Конечно, Бернард. Мы как раз обсуждали ваши прекрасные планы насчет перестановки в церкви…
– Планы, планы, планы… Как раз о них я и хотел с вами поговорить. – И, взяв епископа под руку, он повел его прочь.
Однако не весь Чемптон был в сборе.
Алекс первый заметил, что над прудом поднимается тонкий столб дыма.
Нил тоже его заметил; они с Дэниелом в ректорском доме ждали патрульной машины.
– Откуда идет дым, Дэн?
День был безветренный, и столб дыма поднимался вертикально.
– Из парка. Наверное, жгут лиственницу. Николас говорил, что хочет расчистить место вокруг пруда.
– Нет, это какой-то другой дым.
Дэниел нахмурился и подумал: а как понять, какой дым тот, а какой другой? И тут его осенило:
– Нил, это горит купальня.
Тут на подъездную дорожку въехала патрульная машина, без сирены и без мигалок. Она прошуршала по гравию и остановилась у дома.
Нил бросился на улицу, а Дэниел из кухни услышал, как лают и скребутся собаки.
Он тоже вышел на улицу и подошел к патрульной машине. Нил, сыпля профессиональными терминами, разговаривал с двумя полицейскими в форме, а затем проводил их, хлопнув ладонью по крыше машины. Полицейские включили мигалку.
– Дэниел, нам нужно к купальне – можно взять «лендровер»?
Дэниел побежал за ключами. Собаки заливались неистовым лаем, приняв все эти передвижения за знак, что их скоро позовут гулять. Нил ждал у машины.
– Я поведу, – сказал он твердо. Дэниел протянул ему ключи, и мгновение спустя они со скрипом и скрежетом миновали подъездную дорожку и въехали в парк. – Пожарные уже едут. И ты был прав насчет миссис Харпер.
– О нет…
– Найдена мертвой в кресле, телевизор не выключен, шторы задернуты. И как никто не заметил?
– Здесь такая традиция: в день похорон занавешивать окна, пока едет катафалк. В знак уважения к покойному. Как она умерла?
– Мы пока не знаем точно. На ней был халат, рядом на столике – кружка, тарелка и вилка для торта. А на столе в кухне торт.
– С грецкими орехами?
– Да. Как ты догадался?
– Это был ее любимый торт.
Дым повалил сильнее, а когда они выехали из-за деревьев и повернули к пруду, Дэниел увидел не только дым, но и оранжевое пламя, полыхавшее в окнах купальни. Даже отсюда можно было слышать рев и треск; языки пламени отражались в пруду и, отдельными всполохами, в окнах господского дома за парком. Затем вдруг возникли другие, голубые, мигающие всполохи – это подъехала патрульная машина. На террасе главного дома виднелись маленькие фигурки, они стояли и смотрели на пожар. А когда «лендровер» подъехал ближе, Дэниел посмотрел в противоположную сторону и увидел на берегу пруда две другие фигуры, фигуры полицейских, а между ними третью, ростом едва им по плечо.
По силуэту Дэниел сразу узнал Дору Шерман. Он подбежал к ней:
– Дора, где ваша сестра?
Дора указала на купальню, теперь едва различимую среди охватившего ее оранжевого пламени. От купальни шел такой жар, что им всем пришлось отойти назад.
– Она там.
Дэниел подумал о жрецах Ваала, поглощенных Божественным огнем.
– Господи, смилуйся… – произнес он вслух.
– Она сбежала сразу после похорон. Наверное, увидела вас с ним. Вы ведь во время проповеди все поняли?
– Да.
– Я так и подумала. Ну, и она, наверное, тоже. Я все думала, когда вы догадаетесь. Что навело вас на мысль?
– Я увидел вас с ней, вы сидели там же, где и всегда, в тех же позах, что и всегда. Склонив голову набок, скрестив руки на коленях.
– Нас так учили в воскресной школе. Но при чем тут это?
– Я видел фреску. Одна из фигур на ней сидела в той самой позе. Я же каждое воскресенье вижу вас с Кэт на последней скамье. И на фреске та же поза. Я понял, что это кто-то из вас, а вы, Дора, мне рассказывали, как во время войны вы уехали в Норфолк, а Кэт осталась здесь. И тогда я все понял.
– Что понял? – спросил Нил.
– Что произошло с Кэт. Но, Дора, а вы сами знали?
– Разумеется, знала.
– Нет, я о другом. Вы знали о том, что она сделала?
Дора помолчала.
– Смотря что считать знанием. – Она бросила взгляд на Нила. – Прямо сейчас я ничего больше не буду говорить.
Раздался ужасный треск, и крыша купальни рухнула. В дымный воздух взметнулся столп кружащихся искр, а вода в пруду зашипела, когда в нее посыпались раскаленные добела бревна.
На террасе перед домом в полумиле от них стоял Алекс де Флорес и думал о Götterdämmerung[168], о Вальгалле, что, пылая, тонула в водах Рейна.
– Просто фантастика, – сказал он вслух, но слышала его только Гонория.
37
Бернард налил всем выпить. Дэниел, Нил, Алекс, Хью и Гонория сидели в библиотеке. В окно было видно, как на дальнем берегу пруда пожарные поливают водой то, что осталось от купальни. Бригада криминалистов уже обнаружила там тело. Они пришли к выводу, что это труп женщины ростом около пяти футов трех дюймов.
Дэниел с Нилом принесли в дом слабый запах гари – обычно так пахнет одежда после Ночи Гая Фокса. Все почувствовали этот запах и помрачнели.
Все, кроме Одри.
– Подумать только, Кэт Шерман! – воскликнула она. – Да как же могла женщина ее роста и в ее годы – она же была сущая птичка – убить двух мужчин вдвое больше ее, одного заколоть, другого забить до смерти?
– Просто она знала, как правильно это делать, – сказал Бернард.
– Да, – сказал Дэниел, – думаю, так и есть. Во время войны здесь был не только санаторий.
– Не только, – подтвердил Бернард. – Здесь был учебный центр УСО.
– УСО? – переспросила Гонория.
– Управление специальных
