рождения, поддался уговорам дать небольшой концерт на своем ситаре.
Махариши не требовал полного воздержания. Помощник Beatles Тони Брамуэлл, обосновавшийся в роскошном отеле в Дели, обеспечивал их сигаретами, пластинками, музыкальными журналами и пленкой для фотоаппаратов, пока они, по выражению Джона, “сидели за проволокой”; горстка купюр достоинством в две рупии позволяла раздобыть алкоголь и лучшие сорта марихуаны.
Нил Аспиналл прилетел на неделю, чтобы ввести их в курс новостей о том, как развивается Apple Corps, и заодно изучить возможность съемки документального фильма о Махариши, причем последний сильно удивил Нила тем, что детально разбирался в процентах и финальных комиссиях.
С Аспиналлом приехал недавно назначенный генеральный директор Apple Films Денис О’Делл, носившийся с проектом, который, как он считал, идеально подходит для Beatles – не хуже, чем A Hard Day’s Night. Речь шла о музыкальном фильме по “Властелину колец” Дж. Р. Р. Толкина – эта книга в то время была хитом в американских колледжах, но практически неизвестна в Британии. О’Делл даже предварительно распределил роли: Пол и Ринго – хоббиты Фродо и Сэм, Джон – скользкий, шипящий Голлум, а Джордж – волшебник Гэндальф.
Пол Зальцман старался не злоупотреблять добрым отношением Джорджа: “Я говорил себе: «Жизнь Beatles и так безумна, им не нужно лишних друзей»”. Однако “доброта и заботливость” Джорджа побудили молодого канадца рассказать ему о “душевной боли”, которая привела его в Индию, о его неуверенности в себе и в том, для чего он живет, и даже показать письмо, полученное от подруги; письмо начиналось словами: “Я переехала к Генри…”
Одно замечание Джорджа, вспоминает Зальцман, стало для него не меньшим откровением, чем любое изречение Махариши. Они вдвоем завтракали за общим столом, и вдруг детеныш одной из обезьян, кишевших в кронах деревьев, спрыгнул вниз и утащил у них кусочек еды. “Мы посмеялись, а затем Джордж внезапно сказал: «У нас [Beatles] была вся слава и все деньги, которые мы только могли пожелать, но ведь это не любовь, это не здоровье, это не внутренний мир, не так ли?»”
Через неделю Зальцман покинул Ришикеш, решив вернуться в Монреаль и попытаться отбить свою подружку у Генри. Ринго уехал примерно тогда же, проведя в ашраме всего две недели: его деликатный желудок не переваривал индийскую еду, а Морин совершенно не выносила мух. Пол и Джейн продержались пять недель, после чего прибыл навязчивый Волшебник Алекс и занял их бунгало.
Джон, Синтия, Джордж и Патти решили продолжать предполагаемый трехмесячный курс, хотя Джон тоже начал колебаться. Все это время он тайно получал открытки от Йоко Оно с сообщениями вроде: “Ищи меня, я твое облачко в небе”, которые Тони Брамуэлл перехватывал в Дели и вкладывал в простые коричневые конверты, прежде чем переправить в Ришикеш, чтобы у Синтии не возникло подозрений.
“Пол уже переключился на следующее увлечение – компанию Apple, – говорит Патти. – Джона звала Йоко из своего облачка, но Джордж боялся возвращения в Лондон, боялся столкновения с кучей дел, связанных с бизнесом, и предстоящих попыток найти нового менеджера взамен Брайана”.
В любом случае идиллия в Ришикеше вскоре была разрушена руками самого Махариши. Он собирался перенести свой ашрам в Кашмир и был уверен, что самый преданный из новообращенных битлов последует туда за ним. Однако Джордж уже бывал в Кашмире во время своего первого визита в Индию в прошлом году и на этот раз собирался поехать на юг, чтобы увидеться с Рави Шанкаром и принять участие в съемках документального фильма о Рави. Махариши, еще не успевший узнать, что если Джордж говорит “нет”, то это окончательно, не был готов смириться с отказом.
Ситуация очень кстати разрешилась, когда одна из неназванных последовательниц Махариши, молодая австралийская медсестра, обвинила его в сексуальных домогательствах. В будущем немало других святых мужей будут разоблачены как сексуальные хищники, но в случае с Махариши не было обнаружено ни крупицы доказательств, подтверждающих обвинения, – ни тогда, ни впоследствии.
Джон немедленно узрел тут повод покинуть ашрам “по моральным соображениям” и – не ощущая никакой иронии – завязать аморальные отношения с Йоко. Ему в голову не приходило, что он не единственный, кто ищет подобный повод. “Когда Джордж начал думать, [что слухи о Махариши] могут оказаться правдой, – вспоминал он позже, – я подумал: ну, значит, это наверняка правда. Если уж Джордж сомневается в нем, значит, тут точно что-то есть”.
Харрисоны и Ленноны отправились обратно в Дели вместе с одной из съемочных групп, которых они так решительно не пускали “за проволоку”. По пути песнетворческая машина снова заработала в голове Джона, хотя первые слова, которые она выдала, явно нельзя было пустить в дело:
Махариши, ты ничтожное мудило
Какого х… ты о себе возомнил?
О, ты манда…
Джордж несколько охладил пыл товарища, предложив заменить “Махариши” на Sexy Sadie.
Затем они с Патти провели неделю в Керале с Рави Шанкаром. Как обычно, она сделала множество фотографий Джорджа, включая ту, где он возлежит на матрасе в простом гостевом доме, где они остановились. “Это последняя фотография, из тех, что у меня есть, – говорит она, – на которой он выглядит совершенно счастливым и умиротворенным”.
Глава 15
“Не раздражайте «Ангелов ада»”
Джордж и Эрик Клэптон познакомились в 1964 году, когда группа Yardbirds, в которой тогда играл Клэптон, значилась в самом низу афиши ежегодного рождественского шоу Beatles в кинотеатре Odeon в Хаммерсмите. Как и многих до него, Эрика поразило их групповое сознание, проявлявшееся не только на сцене, но и когда они по-простому общались с другими артистами. “Они были как один человек, – вспоминал Клэптон. – Казалось, они двигаются синхронно и думают синхронно”.
Простой участник Yardbirds не мог претендовать на дружбу с участником Beatles, однако они обсуждали профессиональные вопросы как коллеги-гитаристы: Джордж продемонстрировал Клэптону свою коллекцию инструментов Gretsch, а тот показал ему более тонкие струны.
У самого Клэптона никогда не хватало времени влиться в какое-либо групповое сознание; для него любая группа была просто инструментом для исполнения бескомпромиссного дельта-блюза, которым он был совершенно одержим. Любую группу, которая, с его точки зрения, переставала соответствовать высочайшим стандартам чистоты жанра, он бросал без всякого сожаления.
Проработав с Мейоллом в общей сложности меньше года, Эрик вместе с басистом Джеком Брюсом и барабанщиком Джинджером Бейкером основал супергруппу Cream, игравшую эффектный сплав блюза, психоделии, тяжелого рока и джаза, однако начисто лишенную группового сознания и потому обреченную на самоуничтожение меньше чем через три года.
Растущая слава Клэптона ввела его в орбиту Beatles – например, он присутствовал в числе избранных зрителей в
