беременная.
Я не специалист по охоте, но знаю, что есть определенные правила, только этому охотнику было на них плевать. К тому же он отстреливал животных летом, хотя сезон охоты – зима.
Под куду скопилась темная лужа крови. Она была слегка размазана, и я наклонилась, чтобы разглядеть получше. На цементе, в крови куду, был отпечаток человеческой руки, а рядом инициалы: Д. М. Джесси Мостерт была здесь. Но где она сейчас? Мое сердце выкрикнуло: «Джесси! Где ты, Джесси?»
Передо мной возникло ее улыбающееся лицо, словно она радовалась мне. В замерзающей груди разлилось тепло. Оно грело меня, когда я рыскала по комнате. У стены стоял большой морозильник, под ним – полоска голубого света. Я еще не была готова открыть дверцу, решила сначала изучить пол и стены – вдруг Джесси оставила какой-то знак? Нет, ничего.
Я подошла к морозильнику. На крышке большой замок, но не запертый. Я подняла крышку. Внутренняя подсветка помогла мне разглядеть пластиковые пакеты с мясом. Фарш, колбаса, стейки. Они не были расфасованы, но походили на мясо дичи, какое я покупала в супермаркете. Никаких признаков Джесси.
Что-то громко задребезжало. Это стучали мои зубы. К горлу подкатила тошнота. Я закрыла крышку, положила сверху руки и опустила на них голову.
Мне снова привиделось лицо Джесси, теперь она хмурилась и говорила: «Не сдавайся, танни М.»
В груди у меня снова потеплело, ноги сами собой затопали, руками я принялась растирать предплечья.
– Я должна найти Джесси, – сказала я замороженным тушам.
Снаружи раздались шаги. Дверь открылась, в глаза ударил луч фонаря, я и пошла ему навстречу.
– Что вы с ней сделали? – воскликнула я.
Но не уверена, вылетели эти слова изо рта или нет, потому что я судорожно сглотнула: в руке он держал большой нож.
Глава семьдесят седьмая
– Мне нужна ваша помощь на кухне, танни Мария, – сказал он.
В проеме двери виднелся его силуэт с ножом в руке.
Я сделала шаг назад и ударилась головой о стенбока.
Он рассмеялся и сказал:
– Хорошо, что в вас просыпается уважение. Но не беспокойтесь об этом. – Он помахал ножом. – Это всего лишь для нарезки мяса. – Металл блеснул серебром, но я увидела и темные пятна крови. – Идемте, здесь же холодно.
Если я умру здесь от холода, Джесси это никак не поможет, – и я пошла за ним по лестнице. Пистолет теперь висел у него на поясе. По жизни в обществе Фэни я знала – боец из меня так себе. Не хватает ни реакции, ни силы. Жаль, что не ходила на какие-нибудь курсы, не научилась обращаться с оружием. Джесси в этом смысле точно была опытнее меня. Может, она сбежала и с ней все в порядке?
Он завел меня в кухню. Вдоль больших серебряных столешниц висели всевозможные инструменты для разделки мяса, мясорубка, машина для изготовления колбас.
Наверху было теплее, но я дрожала еще сильнее. Тряслась, как погремушка.
– Что с Джесси? – спросила я, стуча зубами.
– Может, у плиты согреетесь, – сказал он. – С тех пор, как уехала жена, не ел человеческой еды, а вы, знаю, неплохой повар.
На плите стояла большая чугунная сковорода, а рядом – деревянная доска с тремя кусками мяса. Там же банка свеклы и фасолевый салат из супермаркета.
– Приготовьте стейки, – сказал он. – Мясо свежайшее.
Я попыталась включить газовую плиту, но руки меня не слушались. Онемели от холода.
– Давайте помогу, – сказал он, как настоящий джентльмен, и, отложив нож, зажег плиту.
Я ненавидела этого человека, убийцу, но позволила ему зажечь плиту. Руками я обхватила сковороду. Пальцы посинели. И от тепла даже заныли. Но вскоре ожили, и я налила в сковороду немного масла.
Собиралась положить туда мясо, но руки снова отказали. На этот раз не из-за холода. А из-за сердца.
Оно сказало: «Готовить с ненавистью не могу. Не могу, и все».
«А для Фэни готовила, – напомнил мне мозг. – Хоть и ненавидела».
«Нет, ненависти не было, – возразило сердце. – Я просто его не любила. А готовить любила».
Я отошла от плиты.
– Я не буду для вас готовить, – сказала я.
– Будете, – сказал он и вытащил пистолет.
– Готовить надо с любовью, – сказала я.
Все мое тело верило в эти вылетевшие изо рта слова, а мозг говорил: «Ты с ума сошла? Он тебя убьет!»
Я скрестила руки и ждала пули.
Но вместо того, чтобы выстрелить в меня, Ван Вейк рассмеялся. Холодным, сухим смехом.
– Что за люди, со своей… любовной чепухой, – сказал он с язвительной улыбкой. – Она делает вас такими слабыми.
Я стояла, все еще дрожа от холода, но желудок горел категорическим «нет».
– Приготовите мне еду, – сказал он нарочито сладким голосом, – расскажу, что случилось с Джесси. Обещаю.
Так я и поверила. Но если есть хоть крошечная возможность что-то узнать… Я приготовлю, из любви к Джесси.
Я положила стейки на сковороду. Брызнуло масло, но руки сами отпрыгнули в сторону. Ван Вейк снова рассмеялся.
– Видите, от вашей слабости я становлюсь только сильнее, – сказал он, сунув пистолет обратно за пояс. – Вы бы вообще не попали в эту переделку, если бы вам было все равно. Все это ради совершенно постороннего человека. И посмотрите, в какую историю вы вляпались. Это противоестественно, совершенно противоестественно.
– Если кто противоестественный, так это вы, – сказала я. – Вы больны.
Да, я ему готовлю, но соглашаться с ним не буду.
– Вовсе нет, – возразил он. – Я прошел естественный отбор. Я хищник. И думаю только о себе.
Он достал из кармана расческу и причесал свои редкие волосы.
– Без заботы и любви вы ничто, просто несчастный одиночка, – сказала я, переворачивая стейк.
– А мне нравится одиночество. Хотя хороший повар не помешал бы, – сказал он, убирая расческу. – А когда мне нужно… как вы это называете? – Он говорил, а взгляд его метался из стороны в сторону, зрачки двигались, как водяные жуки на пруду. – Близость, интим, тогда… я выхожу на охоту.
Он разложил салаты из фасоли и свеклы по двум тарелкам. В каждую я добавила по готовому стейку. Третий, самый толстый, оставила в сковороде, чтобы не остыл.
– И много людей вы убили? – спросила я, будто спрашивала, добавить ли ему томатного соуса.
– О-о, для меня это совсем новый вид спорта, – ответил он. – Раньше я охотился только на животных. Не думал, что от людей можно получить такое… удовлетворение.
Рядом с тарелками он положил ножи и вилки и начал есть стоя.
Телу надо подкрепиться, подсказал мозг, тогда согреешься.
Я пододвинула стул и заставила
