был Гарден, — пожала плечами Селена, а потом спохватилась: старый учёный знает истории не всех детей в Тёплой Норе.
— Он опять впал в ступор? — встревожился Мирт и даже встал со скамьи, где было устроился. — Где он?
— Всё хорошо, его увёл Орвар.
Когда Мирт успокоился, Трисмегисту рассказали историю двух мальчишек-симбионтов, которые, объединившись сознанием, умудрились выжить даже внутри стаи одичавших оборотней, принявших обоих как своих.
Вереск слушал всех с изумлением и жадностью.
— А почему этот ваш Орвар до сих пор может успокоить Гардена? — спросил он. — Они же теперь разные? — Поколебавшись, он с кривой ухмылкой добавил: — Что будет, если я возьмусь за плечо этого…мага?
Трисмегист молчал, глядя в пол. Присмотревшись к нему, сидевшему с насупленными бровями, кажется ушедшему от реальности — погрузившись в осмысление невероятной истории, Селена поняла, что от него пока ответа не дождаться, а потому, вздохнув, спросила сама:
— Вереск, Космея принесла тебе обед, ты поел?
После недолгого молчания мальчишка хмуро откликнулся:
— Принесла. Поел.
— Опять поругались? — понимающе спросил Мирт. — То-то она в столовую сначала не заходила, пока Мускари её не нашёл и не привёл.
Дальше мальчишки тихонько заговорили между собой, а Вереск отвернулся.
А Селена вдруг чуть не засмеялась из-за дурацкой ситуации. Бедные, бедные эльфы в этом мире! Им столько приходится терпеть, чтобы только придерживаться своего жёсткого эльфийского кодекса поведения! Нервничает Вереск. Из-за этого страдает Космея и страшится всего подряд Мускари. Плачет Хоста, мучается Ильм. Счастливы лишь Азалия и Корунд, но только в её деревне. Счастлив Мирт со своим семейством, но опять-таки только в пределах деревни, как в тех же пределах счастлив Бернар. И счастлив маленький Корилус, которому, по его малолетству, наплевать на всё, кроме игр и товарищей по играм! Спокоен старый бродяга Трисмегист — но он по жизни пофигист, насколько уже поняла его Селена. Но и только потому пофигист, что его всегда больше интересовала наука, чем живые существа и их взаимоотношения.
— А сколько всего было проведено инициаций в деревне за всё это время? — поднял голову, словно очнувшись, Трисмегист.
— Три, — отозвался Мирт. — Первая была у меня. Она началась стихийно, и Коннору пришлось принять её, потому что никто не понимал, что со мной и потому что он оказался единственным сильным магом из всех, кто был рядом со мной.
— Мальчик Коннор, ты не перестаёшь удивлять меня, — задумчиво проговорил Трисмегист после секундного вглядывания в мальчишку-некроманта. — Кто другие двое?
— Корунд, — это сказал уже Коннор, равнодушно восприняв слова старого учёного. — У него были проблемы с семейной кровью и семейно-родовыми артефактами. Он долго не мог по-настоящему пользоваться магией. Колру пришлось сделать его своим птенцом, когда Корунд навсегда ушёл из своей семьи.
— И Азалия, — добавил Мика. — Бернар принял её инициацию.
— То есть самым проблемным был Корунд? — уточнил Трисмегист. — И где же проходила его инициация?
— На кладбище, — пожал плечами Коннор. — Там пространство тонкое, чтобы пробить для Корунда дорогу в священный лес эльфийской магии.
Когда до Селены дошло, какую именно информацию начал собирать старый учёный, она и обрадовалась, и испугалась.
— Значит, вы думаете — мальчика можно инициировать? Думаете, после этого ритуала дикая магия отстанет от него?
— Думаю — да, — рассеянно ответил старый бродяга эльф.
— Но…Вы примете его инициацию?
— Это так важно?
— Вереск пока ещё ученик храма некромагов, так что — наверное, да, важно, — пробормотала Селена и поднялась по прозрачным ступеням к кровати Вереска. Тот тревожно присматривался и к старику эльфу, и к братству.
— Что? — чуть не с испугом спросил он её.
— Вереск, я понимаю, что для тебя события несутся с огромной скоростью, но, к сожалению, по-другому никак, — развела руками хозяйка места. — В общем, что у нас есть? Вереск, представь себе, что ты вернулся в обычную жизнь, где ты используешь обычную магию. На выбор у тебя две дороги: или ты возвращаешься в храм некромагов и там продолжаешь учёбу; или остаёшься здесь, в Тёплой Норе. В то, что вам с Космеей удастся вернуть свой родовой дом — я просто не верю. Кроме всего прочего его надо будет содержать, а наследства, как я понимаю, у вас нет. Семейные артефакты продавать — вряд ли захотите. Если уважаемый Трисмегист примет твою инициацию, у тебя будет свобода выбора, потому что он станет твоим мастером навсегда. Но решать надо уже сейчас.
— …Я не знаю, — потерянно пробормотал мальчишка-эльф.
— Если ритуал проведут уже сегодня, — деловито рассуждал Мика, — нам не дадут больше здесь спать. А домик-то ничего — поболтать можно сколько хочешь!
— Ирма хочет занять нашу мансарду, — с чуть заметной улыбкой заметил Колин.
— Чего-о?! — возмутился Мика. — Да она все мои инструменты там перетаскает!
— А нечего ос-ставлять их где попало, — насмешливо закончил разговор Хельми.
Трисмегист встал и молча вышел из садового домика. Посидев в тишине некоторое время, Коннор спокойно поднялся и выглянул за дверь.
— Пошёл к Бернару, — сообщил он. — Наверное, будут готовить ритуал.
Глава 19
Естественно, что главным лицом инициации является инициируемый. Селена, с надеждой ожидавшая, что уж после сегодняшней-то ночи ни за Вереска, ни за остальных бояться больше не надо будет, столкнулась с новой проблемой. Впрочем, с нею столкнулись все, кто готовил ритуал.
Мальчишка-эльф наотрез отказался от Трисмегиста как личного мастера. Вереск смотрел на всех диковатыми глазами, втягивал в плечи голову, будто чувствовал страшный холод или боялся, как бы его не стукнули за непослушание, и огрызался на всех, кто старался увещевать или уговорить его.
Старый эльф бродяга пришёл последним. Узнав странное нежелание Вереска видеть именно его принимающим инициацию, он просто спросил:
— Мальчик Вереск, ты хочешь, чтобы инициация прошла?
— Хочу! — не глядя на него, снова огрызнулся тот.
— Кто должен принять твою инициацию?
Вереск поднял наконец хмурые глазища и скосился в сторону братства.
— Мирт.
Присутствующий тут же, в садовом домике, чёрный дракон, на которого Селена взглянула чисто машинально, тоже посмотрел на Мирта, как и остальные. Вот только…Если лица и взрослых, и мальчишек выражали лишь замешательство, то…Левая бровь Колра слегка шевельнулась. Неожиданно дракон, не подозревавший, что тоже является объектом наблюдения, едва заметно поднял подбородок, словно о чём-то догадался: «Ах, вот в чём дело!..» А затем он взглянул чуть сбоку от Мирта, мельком обернулся к хозяйке места, а потом и вовсе отвернулся, привычно бесстрастный. Селена, немного встревоженная, ничего не поняла из этого эпизода, но положилась на то, что это Колр. Раз чёрный дракон, по сути, не возражает против заявленного Вереском Мирта, значит…
Встрепенулся вдруг Ильм. Тень возмущения промелькнула на
