– Я собиралась лечь спать, – сказала она, устраиваясь на своей стороне лицом к нему. Она грациозно согнула ногу, подложила руку под голову, все время глядя на него.
– Ты похожа на одалиску.
– Только я не живу в гареме.
– Да, и правда, не живешь. – Он повернулся к ней, и на его лоб упал локон золотистых волос. Несправедливо, что мужчина мог быть так невероятно красив. – Я не могу представить тебя чьей-либо рабыней.
– Я рада это слышать. Прошлой ночью в шатре мне показалось, что ты думаешь иначе, – учтиво добавила она.
На его лице появился легкий румянец.
– Потому что я хотел большего?
– Ты хотел… все. Он не отрицал.
– Я бы не сказал, что легко быть любовником Атридис. Ах, так вот как? Он стремился сократить дистанцию между ними, так как чувствовал, что ее сила ущемляет его.
– В Англии правили королевы, – сказала она. – Например, великая Елизавета. Интересно, как бы ты с ней справился?
Он рассмеялся над этими словами, внезапно показавшись ей мальчишкой.
– Но она была известна как королева-девственница, так что мне не пришлось бы с ней справляться.
– Ты действительно думаешь, что она была девственницей?
– Надеюсь, что нет, – честно признал он. – Отец Елизаветы отрубил голову ее матери; сводная сестра, религиозная фанатичка, чуть было не казнила ее; сама она прожила большую часть жизни в страхе быть убитой изменниками, жаждавшими захватить трон. В конце концов, должна же она была найти хоть какое-то личное счастье.
– Оно может быть неуловимо. И еще очень скоротечно. – Кассандра посмотрела в широкие, окна. Слишком скоро наступит утро. – Я думаю, – нежно сказала она, – теперь моя очередь.
К его чести, он обладал невероятной силой и выдержкой. Больше нечем было объяснить то, как он переносил сладостные муки, которые она ему причиняла. Он хотел сократить дистанцию между ними. Ей было нужно то же самое. И, что важнее, ей необходимо было так глубоко запечатлеть в своей памяти его образ, чтобы он не исчез никогда, даже после смерти.
На Акоре всегда царила жизнь. Но смерть тоже приходила. Насильственная и преждевременная смерть. И это еще не конец. Смерть витала в воздухе слишком близко, увлекая ее за собой.
Кассандра медленно подвинулась к Ройсу, наслаждаясь прикосновениями к нему, его запахом, каждым звуком, который он издавал, каждой клеточкой его кожи, каждым сумасшедшим взрывом их взаимного наслаждения.
Такой красивый мужчина. Странно, но вдруг, лежа рядом с ним, она на долю секунды увидела образ темноволосого мальчика, играющего на высоких каменных стенах рядом с морем, непохожим на то, которое омывало берега Акоры. Очень странно.
– У тебя нет брата, – сказала она.
Он прошептал что-то похожее на согласие. Безусловно, есть сестра, но нет брата. Но откуда тогда появился темноволосый мальчик? Возможно, просто видение, мираж с волнообразными светящимися краями.
Но это не могло быть одним из ее видений, потому что не причиняло ей боль. Наоборот, она чувствовала полное умиротворение, как будто ничто во вселенной не беспокоило ее.
Мальчик… засмеялся и бросил в воздух камушек, который закрутился, завертелся и упал где-то там, где она не видела, и круги на воде разошлись во все стороны…
Камень, брошенный в озеро. Ройс что-то говорил об этом ее матери. Что-то о вере и убеждениях, на которых зиждется жизнь…
Она не должна спать, времени слишком мало. Кассандра открыла усталые глаза и увидела серую полоску горизонта.
Нет, не сейчас. Не так скоро. Слезы жгли ей глаза.
– Кассандра?
Голос Ройса казался неокрепшим после сна, он сделал над собой усилие, пытаясь проснуться.
– Тсс, – прошептала она, слегка поглаживая его волосы. – Ничего.
Он что-то пробормотал, наверное, опять ее имя, и крепко обнял ее. Лежа в его объятиях, она не спала, глаза ее были широко открыты, и Кассандре хотелось, чтобы вернулся темноволосый мальчик, но этого не произошло.
– Пусть судьба будет к вам благосклонна, – сказала Кассандра.
Шеренги мужчин, стоявших вдоль причала, склонили головы. Они были молоды, прошли хорошую воинскую подготовку, все как на подбор. Мужчины из легионов, охранявших дворец. Мужчины, которые, если им представится возможность, отомстят за ванакса; они будут сражаться до тех пор, пока не восторжествует справедливость.
Ройс стоял впереди. На нем был килт акорского воина. Волосы он убрал со лба и завязал тонкой кожаной лентой. На солнце его кожа приобрела блестящий* золотистый оттенок. Левая рука покоилась на рукояти меча.
– Наверное, тебе следовало взять свой тростниковый меч, – нежно сказала она.
Он сразу вспомнил и засмеялся.
– Я жалею, что не взял его. На самом деле мне следовало взять сотню таких. Разве ты не видишь всех этих крепких мужчин с тростниковыми мечами?
Зрелище было таким нелепым, – акорские воины, вступающие в битву, держа в руках тростниковые мечи, – что она внезапно рассмеялась. Те, кто стоял поблизости, посмотрели на нее с удивлением. Она тотчас успокоилась. Ей не следовало этого делать. Вся ситуация была так удручающа.
– Я искренне надеюсь, что ты будешь осторожен, – сказала она, подавив в себе желание дотронуться до него.
– Я всегда осторожен, – ответил он.
Она заметила в глубине его глаз что-то такое, что напугало ее, но тут же решительно отбросила тревожные мысли.
Вскоре начался прилив. Она стояла неподвижно, думая, что сказать ему на прощание, но так ничего и не произнесла. Вдруг он наклонился к ней, поцеловал в щеку и сказал:
– Постарайся не беспокоиться сильно.
Тысячи ответов звучали в ее голове, но ни одного не Произнесла она вслух. Так она стояла, молчаливая и одинокая, глядя ему вслед.
Вернувшись во дворец, Кассандра решила навестить Амелию. Она почти не видела племянницу после взрыва на Играх и была поражена тем, как сильно малышка изменилась. Девочка, безусловно, подросла, ее волосы стали гуще, но главное – она была более подвижна. Ее когда-то голубые глаза теперь стали почти карими, как у ее матери, и, казалось, принадлежали не ей, а взрослой женщине.
– Как она спит? – спросила Кассандра Джоанну, так как всем молодым матерям обычно задают этот вопрос.
– Довольно хорошо. Она все еще просыпается около полуночи, но поест и снова засыпает до шести утра. Это на самом деле не так уж плохо.
–. Она очень милая.
– Да, действительно. Ты уже скучаешь по Ройсу.
– Я не… он только что отплыл, с чего мне по нему скучать?
– О, ради Бога, Кассандра, я начинаю скучать по Алексу, когда он выходит из комнаты. Ты на самом деле считаешь, что не такая?
– Ты любишь Алекса.
– Конечно, люблю, а ты любишь Ройса.
