Его тирада продолжалась, но Ройс уже не слушал. Угроза жизни Кассандры отодвинула все на второй план. Не думая о своей собственной безопасности, он быстро двинулся вперед. И увидел отблеск воды. Подземная река, впадающая во Внутреннее море. Дейлос очень хорошо подготовил план побега, в том числе и небольшую лодку.
Как бы предатель ни был безумен, но он был отличным тактиком.
«Сейчас или никогда!» – подумал Ройс и бросился от стены прямо на Дейлоса.
Дейлос был к этому готов. Он поднял руку, держа в ней что-то, напоминающее глиняный горшок, дико оскалился и швырнул его прямо в Ройса.
– Умри, англичанин! Умри за нее и за Акору. Гори в огне, которого никому не затушить!
«Греческий огонь» вспыхнул на полу и стенах туннеля. Ройс тоже оказался бы в огне, если бы не успел вовремя отпрыгнуть назад. Всего несколько сантиметров отделяло его от внезапно вспыхнувшего пламени. Жар огня обжигал его, но все же он не сдвинулся с места. Если бы пламя не поднялось выше, он бы смог его перепрыгнуть. По крайней мере он думал, что сможет. Он должен был попытаться… Но пламя поднялось так высоко, что доставало до свода туннеля, и было таким нестерпимо горячим, что Ройсу в конце концов пришлось отступить. Сквозь извивающиеся огненные языки он лишь видел Дейлоса, который с безумным смехом сел в лодку и пустил ее по быстрой реке.
Кассандра видела, как Ройс исчез в недрах земли. Ей удалось устоять, и она была рада, что ноги держали ее. Она хорошо все видела, но все вокруг казалось призрачным. За простой птичьей песней и отдаленными звуками города слышался странный шум ветра. Или это кровь так стремительно текла по ее жилам к сердцу?
Прошло время, полное беспокойства и страха. Достаточно для того, чтобы страх перерос из оцепенения в ужасающие картины, возникавшие у нее в голове. Что с ним сейчас? Куда он ушел? В безопасности ли он?
Ком стоял в горле, но она почти не замечала этого. Она только могла всматриваться в пропасть, молиться и надеяться, что он вскоре появится. Вера ее была безгранична, но, даже услышав шум в темноте, какое-то движение, быстро превратившееся в ее возлюбленного, она не могла поверить в то, что ее молитвы услышаны.
Меркнущий солнечный свет слабо блеснул на его золотистых волосах и обнаженной загорелой коже, как у античного бога. Он быстро подошел к ней, на ходу вкладывая в ножны свой меч и не отрывая от нее взгляда.
Он сжал ее руку. Ей не было больно, но все же она почувствовала его силу. Она заставила себя стоять твердо и не дрожать.
Она… боялась? Да, очень боялась человека, к которому не могла испытывать страха. В это просто невозможно было поверить! Человека, которому полностью доверилась всем сердцем, телом и душой. Человека, который, казалось ей, может сдвинуть с места горы, ведь он обладал несомненным величием.
И этого человека она сейчас испугалась, потому что увидела в его глазах то, чего боялась больше всего на свете. Не смерти, она столкнулась с ней лицом к лицу и, на удивление, все еще жила. Но чего-то более ужасного смерти, чего-то такого редкого и драгоценного, что она бы все сделала, лишь бы это уберечь.
Любви.
– Ройс… Я сделала только то, что должна была… больше ничего, совсем ничего. Пожалуйста, попытайся понять. Я Атридис, на мне лежит огромная ответственность, я должна была…
– Довольно! – Он говорил негромко, но твердо и уверенно, как будто сталь оттачивали о камень. – Я видел, что ты сделала. Как ты заманила его. Ты никогда не носила с собой ножа, по крайней мере за то время, сколько я тебя знаю. Ты что же, думала, что сможешь убить его? – Он резко рассмеялся.
– Да, я бы его убила! Дейлос был бы мертв. Я это видела.
– Что? – Он пристально посмотрел на нее. Нехотя, но все же постепенно он понимал, что она имела в виду. – Ты это видела? У тебя было видение? – Он до боли сжал ее руку. – Что ты видела? Отвечай!
– Я видела, что Дейлос умер. Я видела, что Акора будет спасена. Здесь, на этом месте, где мы слагали легенды и творили историю. Разве этого недостаточно?
– Достаточно, если ты рассказала мне все, что видела, если же нет – то недостаточно. Что еще ты видела?
Она могла соврать. Или сказать, что больше ничего не видела. Но она ведь Атридис, она не могла поступиться честью. И Бог ей в помощь, она его любила.
– Мне показалось, что я тоже умру.
– Ты видела… свою собственную смерть? – Лицо его искривилось при этих словах, будто он пытался вырвать мысль об этом из своей головы, но не мог, так она крепко засела в мозгу. Она кивнула.
– Я увидела это в тот день в детской. Акора была бы спасена, убей я Дейлоса, но это означало бы и мою смерть. – Его глаза расширились от ужаса, и она вскрикнула: – О, пожалуйста, пойми меня! Я не хотела! Я так же, как и все, хотела жить. Но у меня не было выбора.
С жестокостью в голосе он произнес:
– Я прекрасно помню, как ты говорила мне, что можешь предвидеть то, что возможно в будущем. Ты сказала, что мы сами хозяева своей судьбы. Разве не так?
– Да, я говорила это. – В те волшебные часы после рождения Амелии, когда она не устояла перед соблазном близости с ним. – Но я видела только то будущее Акоры, которое требовало моей смерти.
– И тебе не пришло в голову, что ты должна рассказать об этом? Или хотя бы упомянуть, а не взваливать эту проклятую ношу на свои плечи?
– Кому я могла рассказать? Атрею, который ради моей безопасности посадил бы меня под замок? Алексу, который сделал бы то же самое? Или, может быть, я должна была рассказать тебе, Ройс? Но я уже знаю, что бы ты сделал, потому что ты уже это сделал. Ты помешал мне сделать то, что я должна была, и теперь Дейлос все еще жив и на свободе.
– Ты обвиняешь меня в том, что я спас тебе жизнь?
– Нет, о Боже, нет! Я совсем не это имела в виду. Но из-за тебя мы попали в будущее, которого я никогда не видела, и я не знаю, что делать.
Он потряс головой, как будто она была затуманена, но Кассандре не верилось. Она четко осознавала, что гнев все еще переполнял его, но также она видела боль, нараставшую в нем с каждой секундой. И больше всего ее терзало именно это. Она сдерживала слезы так же, как сдерживала желание прильнуть к нему, молить о прощении, сделать или сказать что-либо, что уменьшило бы боль, терзающую их обоих.
– Ты хоть задумалась, – спросил он так тихо, что она едва услышала его, – ты хоть на секунду задумалась, каково будет мне?
Каково будет ему? Она словно окоченела, все было как в тумане. Она не могла ни говорить, ни двигаться, ни защищаться.
Потому что не было ей прощения.
Она ни на секунду не задумалась.
Она только предполагала.
– Я… мы… хотели быть вместе.
– Хотели? Да что, черт возьми, все это значит? Я… черт побери…
