нужны люди, которые хотят жить так же, как и мое племя. Молодые мужчины и женщины. Подростки. Дети.
— Зачем ты собираешь слабых? Они не выживут во время Долгой Зимы.
— Ты сам сказал — это мой путь.
— Я услышал тебя, вождь племени Солнца. Приходи завтра в мой сон, я открою сознание. Сумеешь?
Молча киваю, хоть и плохо представляю, как нужно действовать. Старый охотник растворяется в воздухе вместе с тушей бизона, но и моя зелёная лужайка с одинокой лавочкой начинает расплываться…
Так начался четвертый год нового летоисчисления. За точку отсчёта я принял год моего появления в этом мире, значит, этот — високосный. В будущем некоторые люди верили, что такие приносят с собой больше испытаний и потрясений.
То, что нужно отдать один железный топор — это мелочи, по сравнению с тем, что мне рассказал Варг. Перебирая в памяти все, что помнил и читал в сети о ледниковом периоде, я вспомнил одну из теорий вымирания неандертальцев. По версии палеоклиматологов, последней каплей, уничтоживший этот вид, стало извержение супервулкана в Италии.
В районе Неаполя на десятки километров протянулась зона вулканической активности, названная Флегрийские поля. Этот монстр проснулся в эпоху, отдаленную от 2032 года приблизительно на 39290 лет. Добавляю к этой дате 1924, и получаю 41214 лет разницы.
Я понимал, что провалился в прошлое очень глубоко, но знать точно — совершенно другое…
Во время извержения пробудились вулканы Святая Анна на юге Карпат и Казбек на Кавказе. Выбросы накрыли территорию от Италии до Каспийского моря, преобладающие западные ветра разнесли пепел на тысячи километров. Причерноморье и Донецкие степи задело лишь краем, но и здесь обнаруженный слой осадков достигал 15–30 сантиметров. На десятилетия местность была отравлена серой и другими вредными веществами, пока они вымывались из почвы. Деревья и травы прекратили расти и практически все погибли, животные мигрировали на запад, в Испанию, и на юг, в Турцию и Крым. За ними ушли последние остатки самых крепких и выносливых неандертальцев. Кроманьонцы или погибли, или откатились ещё дальше, на Ближний Восток и в Северную Африку
На сотни лет территория замёрзшей Европы практически обезлюдела. Неандертальцы протянули ещё долго, кости последних представителей этого вида, найденные на стоянках Заскальная, Киик — Коба, Харама и Сафарайя были возрастом 35000-30000 лет, но и они вымерли из-за генетических болезней, отсутствия притока свежей крови и новой миграции кроманьонцев.
В этот же день я вырезал на щите календаря дату — 1928, и, как смог, рассказал людям о ее значении. Мои соплеменники не смогли представить себе такие огромные числа, но поняли, что до этого события родятся и умрут десятки поколений. Этого хватило — как ни в чем не бывало, они продолжили заниматься своими делами.
Подготовленные бревна перетаскивали на берег Аркаима, несколько прорубей, сделанных для ловли рыбы, показали толщину льда в пятнадцать сантиметров. Ещё пару недель — и начнем строительство.
Для предстоящей ловли лошадей начали изготавливать два десятка больших, около метра в диаметре, колес, обеспечив плотников работой до весны.
В Лантирске родился первый в его истории ребенок, мальчик у женщины из рода Горностаев. На разных сроках беременности были и другие, ещё пять семей ждали пополнения. Но настоящий детский бум ожидался через восемь — девять месяцев, и до этого времени нужно успеть достроить дома…
Круг Матерей предложил за каждого ребенка выдавать женщине подарок в сотню "чайб" — это искаженное слово закрепилось в языке, и стало официальным названием местной чугунной валюты. Ее покупательная способность постоянно росла, и уже увеличилась в несколько раз.
Сотня чайб — это внушительный капитал, взрослый мужчина столько сможет заработать за несколько лет. Учитывая, что питание и одежда для детей и так были бесплатными, такой суммы хватит до взросления и создания своей семьи.
Запас денег в казне вождя был, и первой роженице торжественно вручили тяжёлый цилиндр из нанизанных на ровную палку монет. Судя по задумчивым взглядам ее подруг, выводы они сделали правильные…
Время пролетело быстро, о приглашении Варга я размышлял весь день, дожидаясь ночи. Так и эдак прикидывая, как с ним вести дела. Ведь если сильно упереться — придет этот дедушка, и спалит мой Лантирск ко всем чертям… Или заставит целый род или несколько сняться с привычных мест, и переселиться сюда, чтобы всячески мне вредить. Но и слишком много уступать опасно, он презирает слабых… Так ничего толком не придумав, решил действовать по обстоятельствам. Наскоро поужинав, напоминаю Эрике о том, чтобы сразу будила меня, если заметит что-то неладное, выпил крохотную дозу самогона и закрыл глаза. Мерцание горящего в печи огня быстро погрузило меня в уже хорошо знакомое, пограничное сну состояние.
Стоянки рода Большезуба на прежнем месте не оказалось. За эти дни она сместилась на юго — запад на сотню километров, да и цвет ее свечения изменился, вместо насыщенного багрового он стал красно-оранжевым…
На этот раз я не спешил, медленно приближаясь к цели. Огонек Варга разгорался все ярче, и стали заметны тонкие красные лучики, протянувшиеся от него не только к точкам ближайших костров вокруг, но и к далёким Говорящим с огнем на севере Европы. Словно центр исполинской паутины…
Местность вокруг все так же скрыта, как и люди — но, судя по количеству костров, этот род может насчитывать до сотни взрослых мужчин. Наконец, я вижу спокойное лицо энноя, и мир начинает меняться — сквозь тьму проявляется заснеженная тундра, десятки рослых, широкоплечих мужчин, с горящими факелами обходят огромное стадо оленей. Варг тоже здесь, он, несмотря на преклонный возраст, двигается не хуже молодых парней. Мне хочется похулиганить, и я представляю как среди животных вырастает небоскреб из будущего… И тут же вокруг меня вспыхивает зелёным пламенем сфера искажения, совсем небольшая, полтора — два метра в диаметре. За ее пределы мне хода нет. Старик меня уже заметил, и картина загонной охоты исчезает.
Впрочем, создать небольшую лавочку у меня получилось, на ней я и разместился. Охотник, не желая стоять в одиночестве, уселся на появившийся из неоткуда здоровенный булыжник.
— Пришел?
— Как видишь, Варг.
— В тебе нет должного уважения к старшим, Дим. Это плохо.
— Зато у меня есть железное оружие. Это хорошо?
Старик хрипло засмеялся, но его глаза остаются серьезными.
— Только поэтому я с тобой сейчас говорю.
— Варг, ты же можешь привести свой род к моему городу и попробовать забрать оружие силой. Почему не делаешь этого?
— В теплых землях живут только слабые. Ещё отец моего отца запретил
