Как оказалось, ему нужно было присутствовать на разбирательстве, где фигурировали два кинжала с украшенными аметистами эфесами в золотых двойных ножнах, принадлежавших итальянскому жителю Равенны Президию. Президий покинул Равенну и переселился в Рим в самом начале осады. Он очень дорожил этими кинжалами. У него отобрал их личный адъютант Константина, и теперь Константин в открытую носил эти кинжалы. Во время осады Президий неоднократно просил, чтобы ему вернули кинжалы, но в ответ получал только оскорбления. Он не стал подавать на Константина в гражданский суд, потому что считал, что в такие времена простой беженец не сможет ничего доказать в деле против известного боевого командира. Но когда было подписано перемирие, Президий обратился во дворец, обвиняя Константина в воровстве. Феодосий, будучи секретарем Велизария, должен был разрешать как можно больше дел, не доводя их до суда. Он уговорил Президия не доводить дело до суда и послал записку Константину от имени Велизария с просьбой вернуть кинжалы, если они были действительно похищены у законного владельца. Константин не обратил ни малейшего внимания на эту записку, считая, что ему ничего не грозит. В ответ на вторую записку, написанную госпожой Антониной, которая была весьма резкой, он нахально написал, что ему ни о чем не известно. Феодосий показал эту записку Президию и тот рассвирепел. Это случилось в день святого Антония, в тот самый день, когда Константин отправился «охотиться» неподалеку от Римского порта. Президий ждал на Рыночной площади, когда Велизарий проезжал по ней, направляясь в храм Святого Антония. Президий выскочил из толпы и схватил Балана за уздечку, воскликнув громким голосом:
— Разве законы Его Священного Величества Юстиниана позволяют, чтобы итальянских беженцев грабили греческие солдаты и захватывали фамильные драгоценности?!
Адъютанты Велизария пытались оттеснить Президия и требовали, чтобы он убирался, но тот продолжал кричать и не отпускал уздечку. Он просил, чтобы Велизарий на следующий день сам во всем разобрался. Константин, не зная в чем дело, прибыл во дворец с этими кинжалами за поясом.
Константину зачитали обвинение. Велизарий сначала рассмотрел документы, включая письмо Константина, где тот все отрицал. Потом он заслушал показания Президия и свидетельства его друзей. Кинжалы силой отнял у Президия слуга Константина — Максентиолус. Константин постоянно носил эти кинжалы и отказывался их вернуть, говоря, что купил их у Максентиолуса, снявшего кинжалы с мертвого гота.
— Благородный Константин, правда, что вы сделали подобное заявление?
— Да, уважаемый Велизарий, и я от него не отказываюсь. Этот наглец Президий неправ, заявляя, что это кинжалы принадлежат ему.
— Президий, вы видите здесь кого-нибудь, на ком надеты ваши кинжалы?
— Это мои кинжалы, — ответил Президий. — Уважаемый Велизарий, этот генерал носит с собой мои кинжалы.
— Вы можете доказать, что это ваши кинжалы?
— Могу, имя моего отца Маркуса Президия выковано золотом на каждом из кинжалов.
— Благородный Константин, действительно это имя имеется на ваших кинжалах? — спросил его Велизарий.
Константин возмутился.
— Ну и что? Кинжалы принадлежат мне, потому что я их купил! Я лучше их выброшу в Тибр, чем отдам человеку, который публично назвал меня лжецом и вором.
— Отдайте мне эти кинжалы, благородный Константин.
— Я отказываюсь это сделать.
Велизарий хлопнул в ладоши, в зал вошло десять охранников. Они встали у дверей. Из-за высокого ранга Константина в комнате больше никого из солдат не было, кроме двух свидетелей. Там был Бессас, Хильдигер и три другие генерала в одинаковом с Константином ранге.
Константин крикнул:
— Вы меня собираетесь убить, не так ли?
Он страшно трусил из-за письма, отправленного Юстиниану.
— Нет. Но я желаю видеть, как ваш слуга возвратит украденные кинжалы этому человеку, если они действительно принадлежат ему.
Константин выхватил один из кинжалов и, громко заревев, бросился на Велизария, на котором не было кольчуги. Он распорол бы ему живот, но тот отступил в сторону и отбежал за Бессаса, бывшего в панцире. Константин в ярости оттолкнул Бессаса и второй раз ринулся на Велизария. Тогда Хильдигер и Валериан, один из генералов, схватили сзади Константина и разоружили. Его отвели в камеру.
Позже его слуга Максентиолус во время допроса рассказал госпоже Антонине, что днем раньше он видел, как Константин передавал письмо капитану судна и слышал, как тот сказал, что письмо от Велизария. Погода стояла неподходящая для отплытия, и судно все еще находилось в порту. Вскоре письмо оказалось в руках госпожи Антонины. Она его прочитала и решила, что Константин слишком опасный враг, чтобы сохранить ему жизнь. Не сказав Велизарию ни слова, она послала одного из слуг убить Константина в камере, от которой у нее был ключ.
Госпожа попыталась выдать это за самоубийство, но Велизарий, который испытал облегчение от смерти Константина и которого также волновало убийство, ничего не стал лгать. Он предпочел ответить за смерть Константина и обосновать это действие в отчете Юстиниану, заявив, что это было вызвано военной необходимостью.
Бессас, Хильдигер и Валериан также подписали его отчет, подтвердив резкие слова Константина и его бешеную атаку на Велизария. Хильдигер, по предложению госпожи Антонины, дописал, что Константин также в последнее время обсуждал единосущность Бога-Сына. Это было проявление ереси и кроме того, эти рассуждения были весьма нелогичны и, видимо, все это свидетельствовало об умственном расстройстве, которое Константина преследовало после солнечного удара в Африке. Юстиниан не стал спорить с приговором.
Велизарий был очень расстроен, когда на теле Константина нашли приказ Юстиниана, который предписывал Константину шпионить за ним. Из этого документа стало ясно, что Юстиниан ему не доверял. Велизарий был согласен с Антониной, что хотя они потеряли храброго воина, лучше, что Константина убили. Двадцать первого Виттих получил резкий ответ от Юстиниана.
«Я получил ваше письмо и думаю о том, какие предпринять действия».
Виттих снял осаду и отправился через мост Мульвия с остатками армии. Он заранее сообщил Велизарию о своих намерениях весьма своеобразным образом — поджег все навесы, осадные машины, частоколы и деревянные конструкции в военных лагерях. Велизарий не желал нападать на отходящего врага, но эти огни были зажжены, чтобы его спровоцировать, и в дивизиях готов все еще сохранялась хорошая военная дисциплина. Нельзя было позволить готам уйти, не нанеся им удара. В последнее время армия Велизария еще уменьшилась, потому что воинов отправляли в отдаленные гарнизоны или посылали в различные части Италии, поэтому Велизарий не стал рисковать и сражаться с Виттихом на равных. Он собрал все свои лучшие оставшиеся войска и стал ждать у ворот Пинциана, пока караульные на стенах не доложили, что почти половина армии готов уже пересекла мост. Велизарий быстро вывел войска и началась ожесточенная атака на готов у моста. Жертв было много с обеих сторон. Началась рукопашная битва, а затем кирасиры прорвали линию обороны готов. В этот момент перепуганные готы стремились к мосту. Люди думали только об одном — поскорее пересечь мост.
Нашим глазам предстало такое ужасное зрелище, что его просто невозможно описать. Их кавалерия давила собственных пехотинцев, если кто падал — его растаптывали. Наши лучники открыли плотный огонь по мосту, на котором горой лежали толпы. Множество людей в панцирях летели через арки моста в воду и шли ко дну под весом собственной кольчуги. В это утро на мосту Мульвия погибли десять тысяч готов.
Так закончилась осада Рима, которую предпринял Велизарий, не обращая внимания на все возражения. Мне кажется, что в истории нет примеров, когда такой крупный город выдерживал бы длительную осаду, и там был небольшой гарнизон по сравнению с вражеской армией.
Король Виттих отошел к Равенне. По пути он собрал все крупные гарнизоны, которые были оставлены для защиты Осимо, Урбино и других небольших крепостей. Велизарию не хватало Иоанна Кровавого и его двухтысячной кавалерии. Он срочно послал Хильдигера в Римини по другому маршруту и приказал покинуть город. Он считал, что Римини могут удерживать пешие отряды, которые только что высадились из Далматии в Анконе, расположенном неподалеку порту. Далматия снова принадлежала нам. Виттих перевез в Италию военные силы, осаждавшие Спалато. Но Иоанн Кровавый отказывался покинуть город.
На этот раз ему следовало подчиниться приказу. В городе скопились огромные сокровища готов, и он хотел их присвоить вместо того, чтобы поделиться с остальной армией. Хильдигер оставил в Римини пехоту, которую он привел с собой из Анконы. Он убедил восьмисот кирасиров, которых Велизарий одолжил Иоанну Кровавому, уехать вместе с ним. Король Виттих надеялся, что здесь ему повезет больше, чем в Риме, и начал осаду. Вскоре Иоанн Кровавый горько пожалел о том, что ослушался приказа, потому что в Римини было сложно с продовольствием, и Виттих вел решительные бои.
