Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

С. — Сергей Гаврилович, Вы хотите сказать, что японские танки просто пошли на нашу неподавленную оборону? Легкие танки — на сидящую в окопах морскую пехоту, с РПГ? Почти слепые ночью, и без пехотного сопровождения?

Т. — Именно так. Только не спрашивайте, почему они так сделали — я не знаю ответа. Мы потом с ребятами гадали, почему они сделали такую глупость. Ну не могли же они всерьез рассчитывать, что мы испугаемся танков и побежим — союзники — немцы должны были рассказать про Зеелов? Про РПГ они тоже знали — уже позже, на Урупе, мы сталкивались с японскими копиями 'фаустпатронов'. Не могли они не понимать, чем кончится такая атака — и, все‑таки пошли в нее.

С. — Сергей Гаврилович, мне встречалось в трудах японских историков — поскольку подполковник Икеда был фанатиком, он хотел умереть за своего императора, вот и повел своих подчиненных в самоубийственную атаку.

Т. — Ну хорошо, давайте разберем подробно эту версию. Вот у Вас есть хоть и плохонький, укомплектованный вконец устаревшей техникой, но, все же танковый полк. Ни отбиться, ни уйти с Шумшу никак не получится — можно либо сдаться, либо погибнуть в бою. Сдаваться не будем, значит, остается одно — продать жизнь подороже. Я, конечно, не танкист — но я бы приказал подчиненным работать из засад, чтобы подловить нашу легкую технику, или постарался бы прорваться в наши тылы, например, к позициям тяжелой артиллерии. При некотором везении четыре десятка легких танков там такого бы могли наворотить, что мало бы нам не показалось. Логично я рассуждаю?

С. — Да, Сергей Гаврилович — но японцы считают, что Икеда хотел погибнуть за императора, что и сделал.

Т. — Но это же глупость! Наши ребята тоже, бывало, шли на верную смерть за Родину, за товарища Сталина — но всегда старались прихватить с собой как можно больше фрицев. Умирать за Родину надо не просто так, а с пользой для Родины — а тут получается, что кадровый офицер не только не погиб за Отечество с толком, а нанес ему немалый вред, попусту угробив технику и подготовленных бойцов. Не верю я в такое — Икеда все ж был не сопливым мальчишкой — прапорщиком с бреднями в пустой голове, а целым подполковником, прослужившим наверное, лет двадцать, до своего чина?

Так вот, японцы прибавили газу и пошли на высоты. Стреляли "в белый свет, как в копеечку", поскольку танковые пушки на подъеме смотрели в небо. Мы спокойно дождались, когда они подошли метров на 30–50 и прицельно ударили из РПГ. Цели распределили заранее — по каждому танку било несколько гранатометов, с короткой дистанции, попали почти все. Тут и "тиграм" бы хватило, а японские легкие жестянки с противопульным бронированием просто рвало на части! Настолько, что даже на выставку трофеев нельзя, по причине нетоварного вида.

Упорство у японцев было, это да. Немецкая пехота в подобной обстановке, когда мы всю их броню сожгли, однозначно, откатилась бы на исходные, и вызвала бы артподдержку. А тут, японцы из танкового десанта, залегшие под нашим огнем, воспользовались тем, что мы к ним внимание ослабили, сжигая их коробки, и бросились к нашим окопам. И даже успели проскочить почти половину расстояния, прежде чем мы открыли огонь. И вступить с нами в ближний бой — те, кто уцелел. Но эта часть сражения была для нас намного легче, чем первая атака — теперь нас было примерно поровну с японцами, так что перебили мы их намного быстрее и с намного меньшими потерями, чем предыдущих. На некоторых участках даже не дошло до штыков — гранатами и пулеметно — автоматным огнем всех положили. А вот от огня танков у нас потери все ж были — два трофейных "ганомага" подбили, и четыре МТ — ЛБ. Разменяли, на свой танковый полк!

С. — Сергей Гаврилович, а сколько всего японских танков сожгли, Вы знаете?

Т. — Я это точно знаю — у меня приятель их считал: 14 танков уничтожили ребята из группы поддержки, это "ганомаги" с зенитками, и машины с КПВТ, а 25 машин разнесли мы. Мы потом шутили, что трижды 'чертова дюжина' оказалась для самураев чистым несчастьем.

С. — Японцы пишут, что в атаке участвовал 41 танк — значит, что два танка все же уцелели; может быть, они спаслись бегством?

Т. — Не думаю — вот чего за японцами точно не водилось, так это трусости. Дрались они насмерть, это — правда. Другое дело, что храбрость не заменяет воинского умения и не может компенсировать отсутствие необходимого вооружения, это да. Но если бы они были обучены и вооружены наравне с нами или отборными немецкими дивизиями, то стали бы страшным врагом для кого угодно — храбрости, самоотверженности, дисциплинированности, стойкости самураям не занимать, они по праву считаются настоящими бойцами и отменными солдатами. Так что в бегство японских танкистов верится плохо — не бегали самураи с поля боя, не было такого.

Могло быть другое — танки сломались по дороге, командир приказал экипажам ремонтироваться своими силами. До утра не успели — а после угодили на прицел нашим летчикам или танкистам. Вот этим и может объясняться нестыковка.

А японцев там положили много. Помню картину утром — их трупы лежали так, что местами земли не видно. И я не представляю, что с ними после сделали, чтобы не было санитарных проблем, обычно ведь пленных этим заниматься заставляют, но мало их мы взяли на Шумшу. Слышал, что там просто танковым бульдозером все сгребали в яму и засыпали. Это к теме "японских воинских захоронений", о чем их политики сейчас кричат.

С. — А гражданское японское население на Курильских островах было?

Т. — Когда мы на следующий день вошли в Катаоку, это главный поселок на Шумшу, там вообще никого не было, кто живой остался, на Парамушир сбежал. А дальше — вот встречались нам иногда какие‑то отряды в штатском, по выучке и вооружению (вернее, их отсутствию), на ополчение похожи. Били мы их, что еще делать. А вот чтобы женщины, дети — лично я не видел. Хотя наверное, были, хотя бы семьи офицеров, не монахи же там служили?

С. — Спасибо Вам, Сергей Гаврилович, за подробный рассказ и разъяснения.

6 июня 1945, пролив Лаперуза.

Обычное время охоты — ночь. Но тут туман с утра, висит пеленой как дымзавеса, даже большой корабль максимум за милю можно различить. Здесь холодное Приморское течение сталкивается с теплым Цусимским, а оттого туманы часто. Особенно к осени, в августе — сентябре — но и в июне бывают.

Стелятся по волнам два низких силуэта. Бурун под носом незаметен — "шнелльботы", бывшие немецкие "стотонники", не реданные, как большинство советских или американских торпедных катеров, а обычные, килевые. Так труднее скорость развить, корпус из воды не выходит при разгоне — зато на волне гораздо легче, боевой катер не гоночный, штилевую погоду не выбирает.

Радар один, на "семьсот пятом". Ну а ведомому, с номером на рубке "707" лишь повторять, "делай как я". Должна быть хорошая охота, ведь крепко бьют наши самураев на Сахалине, а днем при хорошей видимости тут наша авиация работает, не дает снабжение и пополнение подвезти — зато сейчас японцам раздолье, проскочить через пролив. Ну так мы за тем и пришли, чтобы япошкам жизнь медом не казалась. Чтобы сполна им и за Цусиму отплатить, и за двадцатый год.

Отметка на индикаторе — цель, пеленг 70, дистанция 30. Идем на сближение. На севере мы вообще без радаров работали, их на катера начали ставить лишь в сорок четвертом. Вот мелькнул в тумане силуэт, не транспорт, сторожевой корабль! Тип С или Д, разница лишь в скорости, 16 узлов или 19, вооружен двумя или тремя 127мм пушками и десятком автоматов. Ведет в проливе противолодочный поиск — здесь ведь проходит японский рубеж, от американских подлодок, да и транспорта на Сахалин разумно прикрыть. Нас еще не обнаружил, но точно скоро заметит, мимо не пройдем! Потому — атака! Новейшие, "секретные" торпеды, которые кильватерный след видят. А плохо япошки службу несут — нас обнаружили, уже на отходе! "Цусиму" читали, в то время у самураев был принцип, лучших моряков в экипажи Первой эскадры, и кажется, сейчас у них то же самое: на конвойцев самых жопоруких отправляют. Рассказывали нам, был случай, когда американская подлодка, поврежденная глубинными бомбами и вынужденная всплыть, одной своей 76мм пушечкой отбилась от двух таких сторожевиков (причем дистанция боя сокращалась с 35 кабельтовых до сорока метров, под конец с лодки из стрелковки били по палубе японца, идущего на таран), в итоге субмарина в удачно налетевшем дождевом шквале ушла без потерь, а японцы ни разу в нее не попали, сами имея на одном из конвойцев взрыв, пожар и треть экипажа убитыми и ранеными (прим. — случай реальный. Бой ПЛ "Салмон" 30 октября 1944 — В. С.). Торпед жалко — а вдруг дальше кто‑то "жирный" попадется? Ну вот, одна есть, кораблику в девятьсот тонн этого выше крыши. Быстро затонул, ну а мы вперед — пока японцы не всполошились, попрятаться не успели! Пролив Лаперуза всего в двадцать с небольшим миль шириной, к берегу прижмутся, ищи их тогда!