Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

Ну вот, снова отметка на локаторе. Да не одна! Судя по смещению, пересекают пролив — наша цель! Сближаемся, успеваем — им до берега не меньше часа, а то и полутора, ползти. Один транспорт, тысячи на две, и какая‑то мелочь, кавасаки. А транспорт низко сидит, загружен — теперь со дна доставайте, если вам охота! "Седьмой", работай! Хорошо попал, сразу двумя. Японец быстро с поверхности исчез, что на нем было, пусть Нептун разбирается — ясно, что не пустой.

Кавасаки тоже не убежали. Немецкие катера, при передаче в состав советского флота, были доработаны по немецким же стандартам 1944 года, вместо двух 20мм автоматов, что было явно слабее английских "катеров — канонерок", стояли, на корме 40мм "бофорс" (по немецкому обозначению, Флак-28), в носу спаренная 30мм (катерный вариант авиапушки МК-103). И еще пара пулеметов ДШК на рубке и на палубе. Так что мелочь было чем угостить, да и много ли рыбацким лодкам — кавасаки надо? Винтами никого специально не рубили, мы же не фашист Тиле — ну а если кто в темноте попал, за борт выпрыгнув, так на войне как на войне. На одном суденышке вроде солдаты были, стреляли из винтовок, получили в отчет очередями, утонули быстро. Все, противника нет!

И снова отметки на локаторе. Штук пять или шесть, идут на нас, и по смещению, быстро! И замечена работа их локаторов, а вот это уже очень серьезно! Японцы против нас дивизион эсминцев послали — а торпед нет. И в ночи не скроешься, засекут и расстреляют, так что уносим ноги быстро! Тем более торпеды расстреляли все, и хорошо. А еще на СФ было принято, без торпед катерам можно домой.

Не отстают, висят на хвосте! Ход у них не меньше тридцати узлов! Нас заметили, преследуют — а отчего огня не ведут, так нет у японцев артиллерийских радаров, обнаружить нас могут, а вот прицельно стрелять, лишь увидев. Так мы можем на форсаже и до сорока разогнаться, а у вас, хоть машины надорвете, на два — три узла меньше, так что оторвемся! Ну вот, отстали. Доклад в штаб, радировать об обнаружении противника!

И командир отряда тка стал с чистой совестью думать о возвращении домой. Сделав все точно по уставу и инструкции. Отчего не проследил за врагом дальше — два торпедных катера, за дивизионом эсминцев, у вражеского берега, где может легко вмешаться их авиация, да еще когда настанет день? Сыграла роль и психология — если на Балтике и Черном море торпедные катера нередко были "мастера на все руки и во всякую дыру затычка", то на СФ их использовали узко по специальности, "ударь и беги, раз нет больше торпед".

Дальше вмешался случай, которого не мог учесть никто. Дежурный в штабе бригады торпедных катеров не передал радиограмму в штаб флота (после оправдывался — думал, волну гонят, мужики, приняв пару сторожевиков за дивизион эсминцев). Да еще стал пенять на это командирам катеров, когда они вернулись в базу — однако же, те пошли на принцип, дело дошло до комбрига, в итоге сообщение в штаб флота ушло как положено, а дежурный отправился прямиком на гауптвахту, "ты бога моли чтобы последствий не было, тогда тебе трибунал".

И доклад с самолета — разведчика, еще за час до того обнаружившего локатором групповую цель на входе в пролив Лаперуза, посчитали за конвой в Отомари — для поиска и перехвата которого, с наступлением светлого времени, была выделена эскадрилья из 49го мтап, в сопровождении истребителей. А на запрос штаба флота уже после событий, как могло случиться, что японская эскадра прошла незамеченной, был дан ответ, в отдельной разведывательной эскадрилье для работы ночью всего пять машин Хе-277 с поисковыми локаторами, которые также используются и в интересах фронта, как постановщики радиопомех — и две из них в указанный момент были неисправны (акты прилагаются). Потому, вести абсолютно круглосуточный контроль всех заданных районов, технически невозможно!

Последним штрихом стал доклад от подлодки Л-12, обнаружившей "отряд японских эсминцев" к западу от пролива Лаперуза. Не сумев атаковать, командир увел лодку на глубину, и после всплытия доложил, как положено — умолчав о собственной нерешительности и осторожности.

В это время, японская эскадра быстро шла на север, в полосе тумана, вдоль сахалинского побережья. И до советского отряда кораблей, прикрывающих разгрузку в Маоке третьего эшелона и снабжения для десанта, оставалось не больше сорока миль. На встречных курсах, при скорости японцев тридцать узлов, а крейсеров "Калинин", "Каганович", эсминцев "Рьяный", "Резвый", "Разящий", "Рекордный", четырнадцать.

И изменить ничего уже было нельзя.

Тяжелый крейсер "Миоко". Японское море, у побережья Сахалина. 6 июня 1945.

Сейчас русские гайдзины заплатят за все.

За сожженный Нагасаки. За Филиппины. За Гудаканал. За свой подлый удар в спину сражающейся Японии. Которого мы ждали уже месяц.

Надо было расстрелять ваши транспорта и эсминцы еще там, у Камчатки, перед "Петропавловским инцидентом". Но в Токио решили, что русский медведь не посмеет. Глупцы — забыли, что точно так же заблуждались русские в 1904, и янки в 1941! Хотя наверное, что‑то знали, раз держали нас наготове — эскадра с того дня не была дома, дозаправлялись топливом и брали снабжение в бухте Танкан на Курильских островах — той самой, откуда вышел флот Нагумо, отправляясь к Перл — Харбору! По первоначальному плану, мы должны были ударить по русским возле Шумшу — отменили в последний момент, сообщив, "моржиха" здесь, она уже потопила лодки I-47 и I-154, против этого подводного дракона у нас нет шансов — а истинный долг самурая, это не погибнуть без пользы, а даже умирая, нанести ущерб врагу!

Но даже русский морской демон не вездесущ. И мы не пойдем туда, где он нас ждет. А ударим совсем в другом месте. Может быть, русские и научились воевать на суше. Но море здесь — наше, со славных времен Цусимы. И пока страна Ямато владеет морем, ее не победить!

С "Фуджицуки" сигналят, враг обнаружен локатором. Это и есть та эскадра, что крутится южнее Маоки. Что ж, сначала уничтожим их, а затем дойдет очередь и до разгружающихся транспортов. Даже если после погибнем — потери русских намного превысят цену наших жизней и стоимость кораблей!

Командир вспомнил, как он, тогда еще молодой лейтенант, пятнадцать лет назад был в России, в Севастополе, японская делегация посещала Черноморский флот. И там ему, потомку славного самурайского рода, нанесли ужасное оскорбление — когда он, оставшись в каюте один, высунул голову в иллюминатор, чтобы лучше разглядеть рейд, и какие корабли на нем стоят, русский матрос (вероятно, приставленный от их НКВД, русского кемпентай), с верхней палубы ударил его по лицу грязной, вонючей шваброй! И он, чтобы не "потерять лицо" даже перед своими товарищами, вынужден был промолчать! Но ненависть к русским — осталась! (прим. — случай подлинный. См. кн. Ананьин И. Корабли нашей юности — В. С.). И сейчас эти гайдзины ответят за все.

Как в январе сорок второго. Когда эскадра Одзавы вошла в пролив между Сингапуром и Малаккой, когда форпост британской мощи вот — вот должен был пасть под натиском японского оружия. И множество пароходиков, джонок, яхт и катеров спешили на юг, англичане бежали из горящего города куда подальше. Адмирал Одзава приказал очистить пролив, и этот приказ был выполнен, по всему морю плавали обломки и трупы. Шлюпки расстреливали, спасающихся вплавь тоже, и рубили винтами, задолго до "берсерка" Тиле. Сейчас, когда русские будут молить о помощи, им тоже не будет пощады! Что стоит жизнь побежденного врага — пыль, не больше! Если сейчас будут умирать самураи.

Хотя в русских тоже есть что‑то от бусидо. В Севастополе слышал — вот гайдзины, не умеют выражать мысли коротко, там где японцу хватило бы хокку, трехстишия, у русских целая поэма.

С якоря в восемь. Курс — ост.

У кого есть жена, дети, брат

Пишите — мы не придем назад.

И мы тоже, очень может быть, не придем. Нас потопят, как "Китаками" — но все в руках Аматерасу! Ведь долг самурая в том и состоит, чтобы сражаться и умереть за родную Японию!

За Императора — Тэнно Хэнко Банзай!

6 июня 1945. У побережья Сахалина. Крейсер "Калинин", флагман Отряда Легких сил ТОФ.

Адмирал вышел в море. В последний раз.

Отзывают в Москву. Будут теперь бессонные ночи в кабинетах Наркомата, и нервотрепка на заседаниях. Может, снова на флот поставят — так куда? Северный флот, самый маленький, но неожиданно оказавшийся по итогам войны, самым результативным, самым "боевым", так там Головко полностью на своем месте. Черноморский, которым он сам командовал до тридцать девятого, где начинал свое командирство, сначала крейсер "Профинтерн", затем дивизион эсминцев? Ну, может быть, там задачи резко расширились, Черное море уже оперативный тыл, как Финский залив на Балтике, так что правильнее флот Средиземноморским называть, да еще с учетом дипломатии, там итальянцы в союзниках, и всякие прочие греки с югославами будут. Или Балтика? Но сказал же Кузнецов, старый знакомый еще по Севастополю, "светит тебе место замнаркома, вот только ты пока, на Тихом останься, помоги новому командующему в курс дела войти". Мда, и как это назвать, что Лазарев, всего лишь контр — адмирал — начальник над ним, полным адмиралом, званием на две ступени выше?