Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

— Тащ адмирал, разрешите поставить помехи? — спросил командир БЧ-4 — они в тумане идут, так чтобы не видели ничего! А мы их будем видеть, у японских локаторов длина волны другая.

Про это адмирал позабыл. Радиоразведка и пеленгация были делом уже знакомым — но с подачи нового комфлота, в обиход уже вошло понятие "радиовойна", включающее не только прослушивание, но и активное препятствование вражеской связи и локации, а также противодействие возможным подобным мерам противника. И хитрая глушилка, которую еще в марте поставили на "Калинине" как раз умела перебивать сигналы японских и немецких радаров. Действуй!

Совсем хорошо! Идут упрямо, как бараны на бойню! Крейсера открыли огонь, поначалу все было как на учениях, локаторы исправно выдавали данные (прим. — советская артиллерийская РЛС "Юпитер", на крейсерах проекта 26–бис, по своим характеристикам не уступала американским — В. С.), СУО рассчитывал углы наведения, в башнях горизонтальные и вертикальные наводчики совмещали стрелки на циферблатах — залп! И содрогается весь корабль, рев бьет по ушам, и уносятся вдаль девять 180мм снарядов, по сто кило каждый. Итальянская схема, три ствола в одной люльке, вовсе не была плоха — всего лишь требовала точной отладки спускового механизма, строго одновременный залп из крайних стволов, и с задержкой две десятых секунды из среднего, рассеяние при этом было даже ниже, чем у башен с разнесенными стволами. Этого не было в итальянском флоте, а еще у потомков римлян разброс веса снарядов и зарядов был недопустимо большим. Два залпа в минуту — пока хватит, все же погреба не полные, потратились по берегу в Маоке. И бронебойных мало, больше фугасы — но японским эсминцам должно хватить! Ну вот, по докладу с РЛС сначала один, на котором сосредоточили огонь, отстал от общего ордера, затем другой. Но с генерального курса не свернули! Упрямые самураи, этого у них не отнять — так идти, не отвечая, под безнаказанным расстрелом!

Надеются, несмотря ни на что, мимо нас в тумане проскочить? Дистанция уже 50. А если накормить их же блюдом? У нас "Резвый" перевооружен, сняли прежние два 53–см аппарата, и поставили один трехтрубный же, но 65–см, и зенитку на месте второго. Крупнокалиберные торпеды Лазарев называл "японками", на кислороде, будто бы наши шпионы сумели у самураев секрет их "длинных копий" украсть — гарантированная дальность десять миль на 45 узлах, и самонаведение на кильватер! Это и 53–39СН что на других эсминцах, умеют — но у них, если считать затраты на маневрирование, эффективная дальность две мили всего, то есть до края тумана, и чуть дальше. А вот "Резвый" уже достанет их хорошо. Поднять сигнал — ему атаковать! Локатор на нем есть, так что грубо нацелиться сумеет — достаточно, чтобы торпеда пересекла кильватерный след, тянущийся на милю за кормой.

Доклад с РЛС — японцы поворачивают! Идут еще в тумане, но приближаясь к краю. Поняли, что не пропустим, решили нас вывести из игры? Дистанция 35, 30, на милю меньше каждые две минуты. Увеличить темп стрельбы — по четыре залпа в минуту! Теоретически, башни крейсеров "тип 26–бис" позволяли и шесть, максимально — при идеальной выучке расчетов. Хотя "Калинин" и "Каганович" формально так и не завершили курс боевой подготовки, не сдали всех задач — но личный состав БЧ-2 Лазарев вусмерть загонял тренировками, благо делать это можно было стоя в базе у стенки. Вопреки распространенному мнению, для выучки собственно артиллеристов достаточно учений по заряжанию орудия (болванкой), прокручивания механизмов, и теоретической подготовки наводчиков — практическая стрельба имеет целью не обучение личного состава, а проверку системы управления огнем. Тревогу вызывала лишь вторая башня на "Кагановиче", где обнаружился заводской дефект, снижающий скорость наводки. Но по огневой производительности (массе металла, выпускаемой за минуту) наши "полутяжи" и с настоящим тяжелым крейсером могут потягаться!

Хуже было с противоминным (он же тяжелый зенитный) калибром. На тихоокеанских крейсерах стояли не шесть "соток", как по проекту, а восемь 85мм, против самолетов разница невелика, а вот против эсминцев, труднее! И если там семь эсминцев, и с каждого по восемь торпед, и еще второй БК в быстрой перезарядке, это будет опасно! "Резвый" выходит в позицию атаки — эх, раньше надо было ему приказать! Черт их знает, эти новые торпеды — хотя теоретически на них стоит блокировка самонаведения первые три кабельтова, как то спокойнее стрелять, когда все свои в ордере, позади, и ничьих кильватерных следов не пересечет, а то вдруг там что‑то недовинтили? И техника особой секретности — в апреле, сколько головной боли было, когда на практических стрельбах, одну "японку" утопили, ну не всплыла после! — водолазы все морское дно в том районе обшаривали, а "Резвый", которому в базу запрещено было идти, пока не найдут, караулил, вместе с дивизионом "бобиков" — слава богу, нашли! А ведь приказ действует, после каждого случая боевого применения, командиру БЧ-3 писать подробный доклад, с указанием не только исходных данных стрельбы, параметров движения цели, но и погоды, и состояния моря. Если сейчас промахнемся — тоже после на дне утопшие торпеды искать будем? Или там, в отличие от учебных стрельб, на боеголовке самоликвидатор стоит.

Ну вот, "Резвый" поднял сигнал, что отстрелялся. А если и остальным эсминцам выдвинуться ближе к туману? На короткой дистанции и их торпеды хорошо достанут — стрелять на первом скоростном режиме придется, японцы полным ходом идут. Локаторы на "Резвом" и на "Разящем", и мы тоже скорректируем. Черт, промедлил — вот что значит, не имел опыта реальных боев, чтобы на мостике в сражении! Дистанция всего 20 кабельтов, до передних японцев. И они меняют курс! Решили значит, волки на охотников броситься? Максимальный темп стрельбы, успеть перетопить их до того, как выпустят свои торпеды!

Вот в тумане мелькнул хищный острый силуэт. И еще один, и еще. Окруженный фонтанами разрывов, а на ком‑то виден и пожар, все ж не промахивались мы, даже в тумане! Пять японцев выскочили почти синхронно, за ними еще два, и все идут на нас в лоб. И это были не эсминцы! Трое, не эсминцы, а крейсера! Заметно крупнее эсминцев рядом, двухорудийные башни в носу, возвышенно, и высокая надстройка. Тяжелые, тип "Миоко". Тип "Фурутака", потоплены все. У "Могами" третья башня видна, перед двумя возвышенными стоит. У "Такао" надстройка массивнее. Еще "Аоба" может быть — но японцы обычно в дивизионы однотипные корабли сводят. Четыре "Миоко" всего было, "Наки" погиб, а "Хагуро", "Асигара" и сам "Миоко", вот они! Не волки — тигры: против наших восемнадцати стволов по 180, у них тридцать по 203. И у эсминцев, по шесть 127 на каждом, а не по четыре 130 как у нас.

И не выйти уже из боя — лоб в лоб, на контркурсах, две мили всего! Будем разворачиваться, наловим бортом торпед. Ну что ж, бисовы дети, покажем, как умеют драться советские моряки, памяти предков не посрамим, Рудневу в Чемульпо хуже было! И за нами не гнилой царский режим, а великий и непобедимый СССР! А еще транспорта, к которым японцев пропускать нельзя. Радио в штаб — веду бой с японской эскадрой! И — проиграть этот бой мы права не имеем! Хоть бы проклятая облачность разошлась, чтобы наша авиация вступила в игру!

И тут крайний правофланговый японец, один из крейсеров, взорвался! Торпеда с "Резвого" все же нашла свою цель — сорок кабельтовых, шесть минут хода, считая еще преследование по кильватеру, да не прямо, а циркуляциями! Взрыв очень сильный, японец сразу осел кормой и стал крениться, потерял ход. Равными стали силы, подыграла нам судьба! И видно вблизи, что хорошо японцам досталось, многие битые, особенно те два, что позади, один так вообще выглядит, краше в гроб кладут, кормовых башен у него нет, от остатков второй трубы до кормовой оконечности пожар — наверное, 180мм с мгновенным разрывом так отработал, и не один, снаряды у нас были для стрельбы по берегу снаряжены, "взрыватель осколочный", а отчего сейчас установку не сменили, командир БЧ-2 здесь, или на "Кагановиче", взыскание после получит… если доживем!

Больше адмирал ничего подумать не успел. Как небо рухнуло, что то больно ударило в живот, в бок, в ногу — разорвался японский снаряд. Адмирал уже не видел, как его, вместе со всеми, кому не повезло, уносили с мостика вниз, под броню. Впрочем, управлять таким боем не мог уже никто, ни с той, ни с другой стороны. В другом совсем бою, американский адмирал, попав в похожую ситуацию, успел лишь приказать, "четным кораблям стрелять вправо, нечетным влево", и все!

Двадцать кабельтовых, две морские мили, по — сухопутному, чуть меньше четырех километров — дальности до горизонта, на уровне земли. С мостика, а тем более с КДП, видно дальше, но все равно, на взгляд сухопутного человека, цель кажется далекой. А для морской артиллерии, это почти что стрельба прямой наводкой, и при взаимной скорости сближения шестьдесят узлов, почти 120 километров в час, это расстояние пролетается за две минуты! И нет уже никакого высокого искусства боя, кто лучше сманеврирует, кто кого переиграет — идет дикая бойня в упор.