Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

Но мнение Николая Герасимовича Кузнецова — адмирал очень уважал. Волю товарища Сталина — тем более. Да и новый комфлота, Лазарев, показался вполне перспективным, без гнильцы. Но явно "академик" — вот чем он взял, все "системы" из него так и прут, причем довольно оригинальные — говорят, что и в Москве Лазарева ценят именно как теоретика. Ну и конечно, как командира самой результативной подводной лодки ВМФ СССР — вот только для комфлота совсем другие навыки нужны. В ту, прошлую войну, еще было, что адмирал стоит на мостике флагмана в морском сражении. Так и то, уже в Ютланде ни Джеллико, ни Хиппер, элементарно не видели всего пространства боя, расширившегося до десятков миль! Ну а в войну эту сражаются уже не эскадры, а разнородные силы, из которых главная, это авиация. И комфлотом должен быть прежде всего хорошим управленцем, а не военным вождем. Кто из советских адмиралов стоял на мостике флагмана эскадры в бою — пожалуй, лишь Кузнецов (в Испании). Ну еще Галлер, в Моонзунде, в семнадцатом — но ведь не командующим же?

— Мы тут все одно дело делаем, Иван Степанович. Быстрее разбить японцев. А уж заслуги наши пусть Родина оценит.

Надо отдать должное, боеспособность и боеготовность флота для Лазарева реально были самым важным делом. В этом он хорошо спелся с Раковым, тоже новоприсланным, командующим ВВС флота. Число авиаполков и аэродромов увеличилось едва ли не вчетверо (правда, расформировали некоторые "отдельные эскадрильи", а гидросамолеты, "каталины" и МБР-2, почти поголовно перечислили в поисково — спасательные). И за рекордный срок убрали из строевых частей старье, и резко увеличили число тренировок, полеты на полный радиус, бомбометание на полигонах, взаимодействие с кораблями. А ведь авиация, это не только самолеты и взлетные полосы, это сложная структура снабжения (попросту, дороги, склады, организация перевозок), и размещение личного состава (в палатках и землянках можно в исключительных случаях и на короткое время — пилоты нередко уже семейные, и какое отношение к службе будет, если жен и детей не видишь месяцами, и без перспективы что‑то изменить?), так что строительство военных городков, это не роскошь, а необходимость! К удивлению, новый комфлота отнесся к этой точке зрения с полным пониманием. Хотя сказал — "эта война завершится до конца лета".

Но все же Лазарев, подводник. Свою специфику знает отлично, весьма ценит также и авиацию, хороший организатор (особенно в компании с Зозулей и Роговым, "Иваном Грозным"), но вот что касается надводного флота, сразу видно, теоретик! Никогда на мостике даже эсминца не стоял! И всерьез замышляет устроить японцам новую "Цусиму" силами почти исключительно авиации, береговой — и лодки на подхвате. Хотя десанты на Сахалин продумал основательно — образование не пропьешь!

А он сам, полный адмирал, успевший покомандовать двумя флотами — имеет за спиной всего лишь курсы усовершенствования комсостава (штурманские в 1925, тактические в 1932). А до того, пять классов реального училища (не закончил, отчислили). В семнадцатом, машинный унтер — офицер на Балтфлоте, большевик, предревкома. Затем Гражданская, Волга и Каспий. С двадцатого снова Балтфлот — и непрерывная морская служба. С двадцать шестого, ЧФ, сначала старпомом на "Коминтерне", через год первое командирство, эсминец "Дзержинский", с 1932 командир крейсера "Профинтерн", с 1934 дивизиона эсминцев, с 1935 бригады крейсеров, с сентября 1937 начштаба флота, с января 1938 комфлота. С марта 1939, командующий ТОФ. Служил, справлялся. И вот — не поймешь даже, опала, или совсем наоборот?

На других флотах, переход в режим мирного времени. А тут, после Победы как с цепи все сорвалось — строительство объектов флота, дорог, городков, размещение все прибывающих и прибывающих частей (которым нужно еще и обеспечить условия для боевой подготовки). Корабли тащили по железной дороге, как в разобранном виде (немецкие БДБ), так и лишь облегченные ("шнелльботы"). Дальзавод во Владивостоке, и Комсомольск (и верфь, и авиазавод) получали оборудование, и из Германии, и от союзников. Словом, все то, чем он, адмирал, занимался тут пять лет — только в резко ускоренном и усиленном виде. И он, знающий местные особенности, активно включился, помогал чем мог, без обид. И вот, война — надо уже не готовиться, а использовать что есть. Ради чего весть прежний труд и был.

Лазарев на пять лет всего моложе, по документам (хотя выглядит, столько не дашь). Но энергичный очень — в армии таких "кавалеристами" называют. Война, значит, за одно лето, как Халхин — Гольский конфликт? Ну, может быть… на суше мы хорошо воевать научились, но вот на море? Ой, высоко Лазарев взлетит, если удастся ему… или карьеру поломает, и хорошо еще, если не вместе с жизнью!

Зачем адмирал сам попросил выйти в море на "Калинине"? Захотелось чтобы еще раз, соленый ветер в лицо, когда теперь такое будет? И не было на берегу особых дел — с тыловыми оргвопросами новый комфлота и его штаб справляются успешно. А главное — чтобы с Лазаревым работать, надо было жить в другом темпоритме. "Инаковость" Лазарева отмечали многие, но лишь адмирал заметил суть: привычку к совсем другому течению времени, заметно более быстрому. Потому, слухи что Лазарев "не отсюда", вызывали у адмирала смех — это где в нашем мире есть такая страна, где стрелки часов крутятся быстрей? Просто психика такая у человека — живет, как боится опоздать, не успеть! Встречалось и у нас такое, особенно в послереволюционные годы.

Так что адмирал взял на себя командование Отрядом Легких сил флота, обеспечивающим морскую часть Сахалинской операции — пострелять по берегу, прикрыть с моря. Хотя в настоящее морское сражение верилось мало — ну не было такого чуда за все четыре года на всех трех действующих западных флотах, избегали немцы морского боя с советским флотом, на севере вот было что‑то, когда "Хиппер" топили, и на Средиземном, "Шарнгорст" — причем в обоих случаях там отметилась подлодка К-25, а корабли лишь преследовали и добивали. А чтобы немчики сами, по своей инициативе, влезли в настоящее морское сражение с нами, да не бывало такого никогда, манера их была шакальей, укусить и деру! Если даже их "берсерк" Тиле, который натворил дел в Атлантике против союзников — против нашего Северного флота был тише воды, ниже травы, совершенно не показав арийского боевого духа!

Карты путал лишь проклятый туман. Видимость была, в лучшем случае, мили полторы. Плотная низкая облачность, висящая метрах в пятистах, должна была сильно мешать авиации, это хорошо — хотя черт знает этих япошек, пожалуй, торпедоносцы у самой воды могут и прорваться! А вот перископ разглядеть сложно, зато лодке куда легче заметить нас! Потому, Отряд Легких Сил, в составе крейсеров "Калинин", "Каганович" и четырех эсминцев ходил переменными курсами в десяти милях южнее Маоки и настолько же мористее. К западу туман отступал, рассеивался, видимость была уже нормальной.

Оповещение по флоту, что в проливе Лаперуза замечены японские эсминцы, адмирал воспринял спокойно. К полудню пришло сообщение от летчиков, противник обнаружен, ведем наблюдение, авиация готова нанести удар, как позволит погода. Ну да, сверху на радаре видно, что кто‑то под облаками ползет, а бомбить только вслепую. И если у югу туман сгущается, то там наверное и топмачтовики с торпедоносцами работать не могут. Так что, придется нам дать самурая урок!

Боевая тревога! Ревун, и по всему кораблю топот ног и лязг задраиваемых люков, экипаж занимает боевые посты. Доклад радиометриста — цель групповая, надводная, пеленг 185, быстро приближается! Что ж, наш калибр их и на двухстах кабельтовых достанет, вот только попадания по эсминцам, идущим полным ходом, будут одно на сотню — а японцы не дураки, отвернут и удерут, лови их по всему морю! Но и близко подпускать их тоже нельзя, торпеды у них дальнобойные — был случай, когда они с 11 миль в американский эсминец попали, у Соломоновых островов, в сорок третьем. Положим, тогда им просто повезло — примем реальную прицельную дальность их "длинных копий" в шестьдесят, для нашей артиллерии это даже ближе средней. У нас же радар дает нормальное целеуказание с девяноста — так и начнем! Выйдя на чистое место, чтобы туман остался в стороне. Японцы традиционно в торпедном бою сильны, так что затевать при плохой видимости накоротке кошки — мышки с их эсминцами, ищите дураков!

— Тащ адмирал, разрешите поставить помехи? — спросил командир БЧ-4 — они в тумане идут, так чтобы не видели ничего! А мы их будем видеть, у японских локаторов длина волны другая.

Про это адмирал позабыл. Радиоразведка и пеленгация были делом уже знакомым — но с подачи нового комфлота, в обиход уже вошло понятие "радиовойна", включающее не только прослушивание, но и активное препятствование вражеской связи и локации, а также противодействие возможным подобным мерам противника. И хитрая глушилка, которую еще в марте поставили на "Калинине" как раз умела перебивать сигналы японских и немецких радаров. Действуй!