Дуглас со смехом посмотрел на нее:
— Лондон потряс тебя?
Она кивнула, легонько притронувшись к маленькому испанскому столику.
— Ты привыкнешь к нему, и довольно скоро. А что касается нашего дома, то миссис Гудгейм познакомит тебя с ним. Боргес, наш лондонский дворецкий, в своей компетентности не уступает Холлису. Ты можешь полностью положиться на него. Я рассчитываю пробыть в Лондоне две недели, думаю, этого будет достаточно, чтобы приобрести тебе новые платья, шляпки и прочие мелочи, без которых нельзя появиться в свете. Что бы ты сейчас предпочла: прилечь отдохнуть или посетить мадам Джордан?
Мадам Джордан была француженкой, она родилась и выросла в Реннесе. Она держала очень солидную мастерскую в самом сердце Пиккадилли и шестерых продавщиц. Мадам Джордан обожала графа Нортклиффа. Когда Александра приехала к ней, то почувствовала себя незначительным приложением к Дугласу, слушая, как муж обсуждает с мадам ее будущие туалеты. Ее обмерили, и когда Александра уже собралась зарычать на Дугласа и напомнить ему, что она не пустое место и тоже обладает некоторым вкусом, как мадам указала ей на грудь и разразилась каскадом быстрой французской речи. «А, — подумала Александра, глядя на замкнутое и хмурое лицо Дугласа, — она хочет, чтобы мой бюст соответствовал последней моде».
— Я согласна с мадам, — объявила она. Дуглас резко оборвал ее:
— Помолчи, Александра, или тебе придется дожидаться меня в экипаже! Наши разговоры тебя не касаются!
— Ха! Ты хочешь нарядить меня как монашку, и мадам возражает, так же как и я. Не будь таким упрямым, Дуглас, и не устраивай скандала. Я ничем не отличаюсь от других женщин и естественно, что и сложением тоже. Никто не обратит на его внимания. Если ты закроешь меня до самого подбородка, люди начнут подозревать, что у меня есть что скрывать!
— Графиня права, — сказала мадам Джордан на чистейшем английском. — Вы слишком собственнически относитесь к своей жене, милорд. То, что вы предлагаете, полностью идет в разрез с современной модой.
— Отнюдь, — упорствовал Дуглас, тыча пальцем в картинку с изображением женщины, закутанной в тонкую ткань, придававшую ее высокой фигуре гибкость и воздушность и даже некоторую бесплотность. — Вот, — сказал он, — это как раз то, что нужно. Она выглядит в нем слишком невинной, чтобы понимать намерения мужчин и…
Он остановился. Его злило ощущение собственной беспомощности. Он понимал, что ничего не может им возразить. По-своему они были правы. И его разумные доводы звучали бы здесь нелепо. Он решил уступить на этот раз.
— Черт возьми! Делайте что хотите!
Он пошел к выходу, бросив напоследок:
— Я подожду тебя в экипаже. И можешь декольтировать все свои платья хоть до талии, мне все равно!
— Ах, люблю страстных мужчин! А вы? — спросила мадам, провожая графа нежной улыбкой.
— О да, — быстро ответила Александра. — Ваш английский выше всяких похвал, мадам.
Мадам кивнула, ничуть не смущенная сценой, невольной свидетельницей которой она стала.
— Я также говорю по-немецки и итальянски и немного по-русски. Вы слышали, что у меня любовник — русский граф? В любви он так же необуздан и такой же собственник, как ваш муж, его страстность заставляет мое сердце биться сильнее.
Александра осталась довольна их беседой. До вечера было еще далеко, а Александра уже выбилась из сил. Она стала обладательницей шести новых платьев, двух амазонок, бесчисленных ночных рубашек и изысканного белья. И список вещей все пополнялся. Как только они уехали от мадам Джордан, к Дугласу вернулось его обычное расположение духа. Он купил ей шляпки, обувь, носовые платки, ридикюли и даже зонтик.
Он все еще был полон энергии, когда, объездив все магазины, наконец помог Александре сесть в экипаж и забросил кипу коробок на сиденье. Александра так устала, что ей было уже все равно, где она находится: в Лондоне или па Гебридских островах. Она уронила голову ему на плечо, и он обнял ее, поцеловав в макушку:
— Это был очень долгий день. Ты держалась молодцом. Я горжусь тобой. Но мое мнение относительно твоего декольте не изменилось.
Александра не собиралась развивать эту тему. Некоторое время она покусывала нижнюю губу, потом не выдержала:
— Ты прекрасно разбираешься в женских туалетах. И ты очень хорошо знаком с мадам Джордан. Хотела бы я знать, скольких женщин ты осчастливил новыми платьями.
Глава 19
Дуглас задумчиво смотрел на нее какое-то время, потом пожал плечами.
— Вообще-то муж не обязан объяснять жене свои поступки, но в данном случае я не вижу причин, почему бы мне не просветить тебя на этот счет. Да, женщины очень ценят мужчин, разбирающихся в их туалетах. Это я понял, когда был еще девятнадцатилетним юнцом. И тогда же я поставил себе цель научиться разбираться в вопросах моды и разных женских принадлежностях. И преуспел в этом. Если мужчина хочет пользоваться неизменным успехом у женщин, он должен уметь приспособиться к их маленьким слабостям.
— Очень уж расчетливый подход.
— Ты испытываешь хоть малейшее чувство благодарности за мою щедрость к тебе? Все-таки шесть новых платьев… две амазонки. Более того, я пошел на поводу у тебя и мадам Джордан и разрешил тебе поступить по-своему. Ты вознаградишь меня по заслугам?
«Как странно, — подумала Александра, — почему люди всегда воспринимают одни и те же вещи по-разному?» Она вздохнула:
— Я бы с удовольствием это сделала, но ты никогда не даешь мне возможности поблагодарить тебя, Дуглас. Ты набрасываешься на меня прежде, чем я успеваю прийти в себя, и в результате все награды достаются мне, хотя я ничего тебе не покупаю.
— Интересная точка зрения. Большинство мужчин и женщин сочли бы ее странной или неискренней.
Он нахмурился, как бы колеблясь, стоит ли об этом говорить, и спросил:
— У тебя все еще при себе эти тридцать фунтов?
— Да. Видишь ли, чтобы пользоваться неизменным успехом у мужчин, нужно уметь приспособиться к их маленьким слабостям.
— Для женщины это ни к чему. Они и так имеют успех. С мужчинами вообще проще. Они никогда не притворяются, не дразнят попусту и не оправдываются.
— Ну, Дуглас, у меня, конечно, не так много опыта, но тот, который есть, убеждает меня в том, что это проистекает не от широты натуры, а скорее от небольшого ума. С тридцатью фунтами особенно не разгуляешься. Как бы ни был мужчина увлечен, такая сумма кого угодно разочарует. Хотя можно, конечно, накупить какой-нибудь мелочевки и раздаривать любовникам, чтобы оставить им что-нибудь на память. Как ты думаешь?
