– А я даже и не слышала, как ты подошел, – улыбнувшись, воскликнула она.
– Я подкрался словно змея.
– Ну, тогда мог бы, и поцеловать украдкой.
– Я взял себе за правило никогда не целовать женщин на глазах у экипажа, а то они будут ревновать.
– Ну и сколько же ты женщин целовал тайком, во время своих поездок?
– Ты что, ревнуешь?
– Нет… То есть, да.
Доминик прикоснулся ладонью к ее щеке.
– Не нужно, ничего такого не было.
– А я тебе не верю.
– Что мне сделать, чтобы заставить тебя поверить?
Лаура озорно улыбнулась и ее золотистые глаза словно облили его теплым светом.
– Тогда поцелуй.
– Но, дорогая…
– Ну, хоть немножко.
– И ты поверишь во все, что бы я ни сказал?
– Да. Ты даже сможешь мне сказать, что самой молодой из твоих пассажирок было девяносто шесть лет, она была лысая и с густыми усами, я и тогда тебе поверю.
Доминик прижал ее спиной к мачте и горячо поцеловал, причем его ладони скользнули на бедра Лауры и он прошептал, неохотно оторвавшись от ее губ:
– Не буду тебя обманывать, ей было девяносто девять, у нее была борода, одна волосинка на голове, и ее деревянные зубы клацали всякий раз, когда я ее целовал.
– Ты все-таки ужасный человек.
– Вот-вот, то же самое и она мне говорила.
Засмеявшись, Лаура повернулась и оперлась на перила ограждения. Доминик подошел следом за ней и, став позади, положил руки на ограждение по обе стороны от нее.
– Клянусь всем, что у меня есть, что на тебя смотреть одно удовольствие, Лаура Бретон Шартье, когда ты вот так стоишь, и ветер играет твоими волосами и треплет твои юбки.
– Ты бы не очень пялил на меня глаза, мой любимый пиратский капитан, потому что я могу запросто растаять от огня, которым ты меня жжешь.
– Ну, тогда дай я тебя обниму, чтобы ты не улетела, словно струйка пара.
– Ах, нет, не забывай, что твои люди могут приревновать.
– Да их подружки не так уж и далеко, они могут потерпеть, пока мы не достигнем Грант Терра.
– Грант Терра? А я думала, мы плывем в Новый Орлеан?
– Мы не можем плыть прямо по реке, пока Клейборн не примет мою клятву на верность и мою присягу, что форт Сент Филипп просто сметет нас с поверхности моря. Придется нам идти дорогой пиратов, через залив Баратария и дальше по протокам.
– Ой, я и забыла про старого Клейборна.
– Чш-ш-ш… не надо печалиться, пройдет очень мало времени и я стану честным матросом, и на моем гафеле будет развеваться звездно-полосатый флаг, вместо Красного Дракона. Тебе не придется стыдиться за то, что ты носишь мою фамилию.
– Я бы гордилась твоей фамилией независимо от того, под каким флагом ты плаваешь.
– Неужели тебе неважно, что я незаконный сын, которого лишили права носить знатную фамилию Лаффит?
– Юкс – достаточно знатная фамилия, Лаффит для меня ничего не значит. Мне очень жаль Александра Лаффита за то, что с ним случилось, но я люблю Доминика Юкса.
Снова нежно обняв девушку, он посмотрел ей в глаза с таким волнением и такой благодарностью, что она чуть не заплакала.
– Когда ты со мной, все призраки моего прошлого исчезают и больше никогда не будут тревожить меня.
– Мои тоже перестали меня беспокоить с тех пор, как ты вошел в мою жизнь, Доминик, дорогой мой Доминик! Только с тобой я почувствовала себя до конца счастливой.
Прикоснувшись губами к мочке ее уха, мужчина прошептал:
– А когда я тебя встретил, то почувствовал себя так, словно после долгих дней скитания по волнам, вдруг оказался в безопасной бухте. С тобой в мою душу пришел покой.
– Наверное, это Господь нам помог сделать так. – Лаура прижалась головой к его груди.
И вдруг она представила, как его шхуна ведет сражение с кораблями противника. Девушка вспомнила все ужасные истории, которые она слышала о морских сражениях, об огне, крови и страданиях.
Британский флот жестоко разгромил французский при Трафальгаре, и с того времени никто во всем мире не отваживался бросить вызов его величеству на море. И Лаура вновь с беспокойством подумала о том, не напрасно ли надеется Доминик добиться успеха, вряд ли даже помощь братьев поможет ему. Лаура опять чуть не попросила его оставить мысль о том, чтобы сражаться с англичанами, но вовремя прикусила язык. Он же сам сказал, что она принесла ему мир, и покой в его душу, и не следует ей вновь тревожить его тем, что она будет ему говорить о своих страхах.
Лаура вспомнила старую римскую пословицу, которую часто любил повторять отец – «Хочешь мира – готовься к войне». При мысли об этом у девушки подступил комок к горлу. Не желая, чтобы Доминик заметил, как она тревожится, девушка закрыла глаза до того, как на них заблестели слезы. Разве могла она расстраивать его своими опасениями, зная, что жена солдата должна проявлять такую же храбрость, как и сам воин. Но разве можно ей, слабой женщине, смириться с тем, что Доминик готовится к участию в войне, где его могут в любую минуту убить, и все же она постарается быть смелой и бодрой, и будет горячо молиться, чтобы, наконец, пришел мир.
Глава 20
Она пришла в каюту к Доминику в эту ночь, и на следующую, и он любил ее так страстно и нежно, что ей казалось иногда, будто ее сердце разорвется от наслаждения. Лаура даже не предполагала, что может быть на свете такое наслаждение и такое счастье.
Казалось, и Доминик не ожидал, что сумеет пробудить в девушке такую чувственность и жажду любить и быть любимой. Однако, несмотря на всю их близость, он так и не заметил, какой ужасный страх все это время, мучил его будущую жену. При свете единственной лампы Лаура смотрела на лежащего рядом с ней спящего Доминика. Она легко и осторожно поцеловала ямочку у него между ключиц, прикоснулась в темной полоске жестких волос у него на животе. Девушка приподнялась на коленях, чтобы ладонью коснуться его сильных мускулистых ног.
– Я обещаю тебе, Доминик Юкс, – прошептала она, – если ты уйдешь, я никогда не увижу больше солнца. Если я не услышу твой любимый голос, который зовет меня – «Огонек, Огонек» – я умру… просто умру и все.
Лаура соскользнула с кровати и подошла к окну каюты, глядя на темную бездну, полную сверкающих звезд. Какой маленькой и хрупкой показалась она себе на фоне этого величественного неба. Обнаженная, прикрытая только густой завесой собственных волос, Лаура обняла себя за плечи и произнесла, глядя вверх:
– Не дай бог англичанам забрать его от меня. Он верит, что это ты соединил нас вместе давным-давно, так не разлучай же нас теперь, когда наша жизнь только начинается.
Почему господь прячет свою вечную истину за завесой молчания? Если бы только она могла точно знать наверняка, сможет или нет, Доминик выжить в этой войне. Вера Лауры и так не очень крепкая, сейчас совсем поколебалась. Она снова вернулась в кровать и посмотрела на лежащего перед ней мужчину, затем сложила ладони вместе перед грудью, желая найти в себе силы и все-таки поверить в чудо, которое может быть, все же спасет Доминика. И в это мгновение позади нее яркая звезда прочертила небосклон и стремительно упала в море.
