Не отвечая на ее гневные слова, Жан пересек комнату и, открыв дверь будуара, крикнул:
– Девочки, одевайтесь, мы сейчас уезжаем.
Доминик тоже встал.
– По дороге не забудь, мой храбрец, сказать людям, чтобы они вернулись на остров. Работы сегодня много, а времени мало.
Лицо Жана смягчилось. Положив руку на плечо Доминика, он сказал:
– Пойдем со мной, брат. То, что я сказал глупо. Это просто следствие раздражения. Пожалуйста, не оставайся здесь. Это слишком опасно.
– Ты просто пришли назад людей, – Юкс посмотрел на Лауру, – и забери в город мою невесту.
– Нет, я тебя не покину.
– Тебе нельзя оставаться здесь, Огонек. Будет ужасная битва, тяжелая и страшная.
– Никуда я не поеду, – выкрикнула Лаура и стремительно выбежала из комнаты, резко хлопнув дверью.
– Твоя невеста крепко любит тебя, братишка, – глядя ей вслед, задумчиво сказал Лаффит.
– Да, очень, – кивнул Доминик, – я отправлю ее и ее служанку утром.
Подружки Лаффита вышли из спальни и, печально улыбнувшись, Жан обнял их и сказал:
– Может быть господь поможет тебе, брат мой.
Доминик посмотрел на камин, в котором лежали обгорелые дрова, и сказал:
– Если бы ты остался здесь и прислал своих людей, мы бы могли выставить против англичан достаточно кораблей и дать им сражение еще до того, как они высадятся на берег. Нам бы не пришлось сидеть здесь и прятаться и не пришлось бы дожидаться их словно глупым селезням.
За спиной Жана щелкнула дверь, комната опустела и теперь Доминик знал, что только он может остановить англичан, нацелившихся на Новый Орлеан.
Глава 21
Эту ночь и весь следующий день Доминик провел в хлопотах по укреплению Барратария и вернулся только к вечеру. Он невыносимо соскучился по Лауре, которая отказалась покинуть остров. Сейчас ему очень хотелось обнять ее, посмотреть ей в глаза. Пожалуй, он был даже рад тому, что она осталась, однако… однако он не терял надежды все-таки убедить ее отправиться домой.
Доминик обнаружил Лауру в кабинете дома Лаффита, где она поджаривала сладкий картофель на огне камина. Мужчина неслышно подошел к ней и сказал:
– Добрый вечер, мой прекрасный Огонек!
– Ой, я и не слышала, как ты вошел, – воскликнула она поспешно, отряхивая пепел с юбок. Щеки Лауры раскраснелись от жара, волосы упали ей на глаза и от этого она больше чем когда бы то ни было, напоминала озорного ангелочка.
– Тебе сегодня надо ехать в Новый Орлеан, – произнес Доминик, однако, голос его прозвучал не так сурово, как ему бы самому хотелось, и Лаура увидела, что его глаза горят желанием.
– Я думала, ведь надо же, чтобы кто-нибудь готовил тебе еду.
– Лаура, это надуманная причина. Она пожала плечами.
– Ну ладно, тогда я думала, что надо кому-нибудь тебя целовать.
– И ты решила принять на себя эту тяжелую ответственность?
– Охотно.
Он улыбнулся и, стремительно подойдя к девушке обнял ее.
Лаура спросила:
– Ну и какие твои планы на счет англичан?
– Мы будем атаковать их на море.
– Но мне кажется, что у тебя для этого слишком мало людей. Я думала, что вы останетесь на острове, и будете обороняться здесь.
– Нет. Сегодня вернулись пятьсот человек. Две сотни я оставлю с орудиями здесь, а остальные, вместе со мной выйдут в море навстречу Лок Айеру.
– Я готова задушить Жана за то, что он сбежал.
– Он не так плох, как хочет казаться. Назвать его трусом, значит разозлить его так, что он теперь напоминает заряженную пушку. Конечно, он взъярился, но скоро вернется, и будет драться в первых рядах.
– Ну и когда ты собираешься выходить в море?
– Жан сказал, что Лок Айер хочет быть здесь восемнадцатого, значит, нам следует выходить в море накануне ночью, и когда взойдет солнце, английские овечки обнаружат, что мои волки пасут все их стадо.
– Понятно, – стараясь не выказать волнение, Лаура подошла к камину и повернула металлические прутья, на которых жарился картофель, – Доминик, ты возьмешь меня с собой?
– Ты же знаешь, что я не могу. Морское сражение – ужасная вещь.
– Точно так же, как ожидание и страх за любимого, Доминик, я хочу быть с тобой рядом, с оружием в руках.
Доминик нежно улыбнулся и растроганно сказал:
– Девочка моя, твое место в Новом Орлеане. Ты должна предупредить Клейборна о грозящей городу опасности.
– Я уже думала об этом. Сегодня утром Ида с одним из твоих людей отправилась в город и повезла Клейборну письмо, написанное моей рукой. Ну почему ты качаешь головой?
Доминик горько усмехнулся.
– Он скажет, что письмо это просто очередной трюк Жана, Лаура! Тебе необходимо вернуться в город и самой попросить губернатора, чтобы он отправил коменданта Паттерсона нам на помощь, с ним вместе мы отразим нападение.
Доминик не сказал ей, что пока она будет в течение двух дней добираться до города по речным протокам и убеждать Клейборна об опасности, англичане уже возможно будут атаковать Гран Терлл, но по крайней мере она будет в безопасности.
– Ладно. Садись-ка лучше да поешь, – предложила Лаура из всех сил стараясь не заплакать. – Пройдет много времени, прежде чем ты опять отважишься попробовать моей стряпни.
– Отважусь попробовать? – Если это настолько плохо, так может, лучше давай зарядим в пушку и выстрелим в один из кораблей Лок Айера.
– Просто картофель немного подгорел с краев, – ответила она шмыгая носом. Девушка выложила еду на окаймленные золотом фарфоровые тарелки, которые Жан забыл в доме, и сказала: – Тебе придется есть своим кинжалом. Я не могла ничего найти, кроме этого ножа для масла. Ой, а где он?
– Он завалился за каминную плиту, – ответил Доминик, усаживаясь с нею рядом. – А вообще-то я сомневаюсь, чтобы Жан помнил о нем.
Лаура подоткнула юбки и посмотрела на широкий камень.
– Ну что, будем доставать?
– Да нет. Будет забавнее, если мы оставим этот нож там, где он лежит. Пусть Жан поволнуется, когда вспомнит про него. – Мужчина достал свой нож и наколол на него один из твердых черных кружочков, лежащих на тарелке. – А это что такое?
– А это половинка сладкого картофеля, просто она немножко подгорела в золе.
– А, как раз, так как я люблю. – Доминик попытался разрезать кусок, но тот отскочил и свалился на пол позади Лауры. Девушка как раз в это время занималась поисками ножа Лаффита, поэтому упавшую еду не заметила, но почувствовав на себе взгляд мужчины, она выпрямилась и, взглянув на него, перевела взгляд на тарелку, а потом снова, уже не скрывая изумления, посмотрела на Доминика. Изобразив на лице выражение необычного удовольствия, Доминик сделал вид, что он жует.
– Доминик, тебе это нравится?
