— Что с тобой случилось? — спросила она, заметив побелевшие шрамы у него на лице.
Он открыл было рот для ответа, но Мама Фрида остановила его:
— Позже будете обмениваться своими историями. А сейчас мне бы хотелось сделать так, чтобы эта девочка могла встать и немного пройтись. Она пролежала в постели почти целый день. А я думаю, что короткая прогулка на свежем воздухе поможет ее легким.
Мерик кивнул в знак согласия, но не двинулся, все еще не сводя глаз с Елены.
Мама Фрида только вздохнула.
— Предоставьте нам немного времени наедине, сударь.
Эльф вытаращил глаза.
— Конечно… прошу прощения…. — пробормотал он, выпрямляясь. — Просто она так изменилась. Флинт нас предупредил, но когда она вот так в сознании, это еще сильнее… еще сильнее потрясает.
Мама Фрида велела ему уходить:
— Пусть она спокойно допьет свой отвар.
Прежде чем выйти из комнаты, Мерик оглянулся на нее еще раз.
— Она могла бы быть старшей дочерью короля Дрездина, — пробормотал он, уходя. — Сходство со старыми гобеленами просто невероятное.
Когда эльф ушел, Мама Фрида взяла теплый халат, лежавший на сундуке:
— Когда ты допьешь отвар, я отведу тебя наверх.
Елена кивнула. Она медленно пила эликсир. Вкус корицы не мог полностью заглушить горького вкуса медикаментов. Но питье было горячим и успокаивало першенье в горле. Закрыв глаза и вдыхая ароматный пар в свои воспаленные легкие, она постаралась не думать об Эрриле и о том, что она обнаружила в кладовке проклятого «Попрыгунчика». Это воспоминание было слишком болезненным, и никакой эликсир в целом мире не мог облегчить эту боль.
— С тобой все в порядке? — спросила Мама Фрида. — Может, лекарство слишком горячее?
Елена открыла глаза и поняла, что на них выступили слезы.
— Нет, отвар хороший, — пробормотала она. Как безглазая женщина смогла заметить несколько слезинок у нее на глазах? Решив не пытаться отгадать эту загадку, Елена вздохнула и допила остатки эликсира.
— Я готова, — начала она было, но целительница уже тянулась к ее пустой чаше.
— Тогда пойдем с тобой вдохнем свежего воздуха. — Мама Фрида помогла ей встать и накинула халат ей на плечи. Затем старушка быстро обняла ее и прошептала ей на ухо: — Некоторые раны излечивает только время.
Елена поняла, что женщина почувствовала боль ее сердца. Она обняла старушку в ответ.
— Я надеюсь, что вы правы, — прошептала она.
Мама Фрида коснулась руки Елены теплой ладонью и повернулась, чтобы вывести ее из комнаты. Тикал ехал на плече целительницы. Елена была рада тому, что палочка не дает старушке двигаться слишком быстро. Собственные трясущиеся ноги казались Елене слабенькими ножками новорожденного. К счастью, им не пришлось далеко идти — только по короткому коридору и вверх по невероятно крутой лестнице.
Придерживая люк, ведущий на верхнюю палубу, Мама Фрида помогла Елене выбраться на свежий воздух. Было позднее утро. Прохладный ветер показался Елене льдом в легких. Слегка закашлявшись, она замерла на месте, наслаждаясь ярким светом солнца и ласковым ветерком. Она уже чувствовала, что в ее руки и ноги возвращаются силы.
— Ты выглядеть гораздо лучше, — сказал у нее за спиной голос, похожий на скрип гравия.
Елена обернулась и увидела Толчука, стоящего у реллинга со смущенной улыбкой на лице. Его желтые клыки мерцали на солнце. Она подошла к огромному огру и обняла его.
— Спасибо тебе, что рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня.
Освободившись от ее объятий, Толчук похлопал по своему поясному кошелю.
— Камень бы не дать мне другого выбора. Кроме того, немного пламени быть небольшая угроза для толстой кожи огра.
Она похлопала его по руке.
— Ну, все равно спасибо тебе, — сказала она, улыбаясь его скромности, и оглядела палубу. — А где Мишель?
Лицо Толчука стало печальным.
— Ее нет.
Сердце Елены сжалось. У нее не было сил пережить еще одну смерть.
— Она… она умерла?
Толчук смущенно коснулся ее когтем и объяснил:
— Иногда я бывать глупым. Мишель быть жива и здорова. Они с Кралом, и с ними еще оборотни, ушли останавливать армии Темного Лорда на севере. Она оставила письмо для тебя, в котором все объяснять.
Елена вздохнула с облегчением. Они живы. Но ее разум был слишком одурманен, чтобы осознать последствия их отъезда. Она решила, что обдумает эту потерю позже, а сейчас ей просто не хотелось ничего чувствовать. Ее сердце было слишком сильно ранено.
Со стороны кормы послышался еще один знакомый голос. Оглянувшись, она увидела у руля Флинта и нескольких темнокожих моряков. Судя по румянцу на щеках старого Брата, он, похоже, был в разгаре жаркого спора. Флинт махнул ей рукой и снова обернулся к своим темнокожим собеседникам.
— Ель! — Джоах бросился к ней — они с Током на палубе тренировались драться на посохах. — Ты встала на ноги!
Она позволила ему обнять себя, довольная, что все они в безопасности. Всеобщее внимание начало ее утомлять.
Джоах отстранился от нее с суровым выражением на лице.
— Если ты еще когда-нибудь сбросишь меня за борт… — сердито сказал он, но притвориться разгневанным у него не получилось. На губах Джоаха расцвела глупая улыбка. — Благодарение Матери, что ты невредима, Эл.
Мама Фрида, должно быть, почувствовала, что Елена устала.
— Иди, оставь ее в покое, — закудахтала она на Джоаха и замахала на него палочкой. Тикал у нее на плече выбранил юношу резкими криками. Джоах отошел, и Мама Фрида обернулась к Елене:
— Давай немного пройдемся, и ты пойдешь обратно вниз.
Елена кивнула и пошла по палубе, время от времени кашляя. Мама Фрида пощупала ее лоб и, вроде бы, осталась довольна.
В конце концов они подошли к реллингу и уставились в открытое море. Вокруг них повсюду поднимались из воды зеленые острова с отвесными скалистыми берегами. Должно быть, пока Елена спала, корабль вошел в Архипелаг. Елена оглядела горизонт. Нигде не было видно дыма пожара.
— Корабль быстро затонул, — сказала Мама Фрида. — Мы полдня обыскивали море, но не нашли никаких признаков… его.
— Его там уже не было, — пробормотала она.
Мама Фрида ничего не сказала, только положила руку на руку Елены.
В небе перекликались чайки. Елена слушала их крики, глядя на зыбь на воде. Корабль плыл среди течений и ветров.
Внезапно зверек Мамы Фриды, который все это время негромко щебетал, пытаясь расплести косу целительницы, разразился громкими воплями. Елена подняла голову, а чайки тоже разразились гневными криками. Тикал крепко вцепился в тонкую шею целительницы, глаза зверька расширились от страха. Он уставился в небеса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
