Решение родилось в голове внезапно, само собой. Конечно! Как он сразу не подумал об этом. Все сложилось просто идеально!
Принц вскочил и схватил учителя за плечи, после чего наклонился к нему и, заглянув в глаза, проговорил:
— И в связи с новостями у меня только один вопрос: будешь ли ты со мною?
— Ты так и не отказался от этой дурацкой идеи… — грустным голосом проговорил Мирол. — Ритон, подумай о том, что ты хочешь сделать и о том, когда ты это хочешь.
— Сейчас идеальный момент. Дядя уже стар, и он вместе с венценосцем Радении застрянет в Стоградье. Двоюродный брат, эта тупая бездарность, на севере, пытается вернуть то, что по глупости или из-за злого умысла потеряли вассалы. Эльфы заперлись у себя, а прегишты продолжают сражаться с дварфами. Я сильно сомневаюсь, что Отец когда-либо предоставит мне столь подходящий шанс.
Старый воин вздохнул.
— Ты же знаешь, что я буду на твоей стороне всегда, что бы ни случилось.
— Спасибо, — с благодарностью в голосе проговорил принц. — Это действительно важно для меня.
— Но я прошу тебя об одном.
— О чем же?
— Не глупи. У тебя почти нет людей.
— Серебряная гвардия, — произнес принц два заветных слова. Он видел, как Мирол отвел взгляд, и на мгновение испытал стыд — то, что он только что проделал, было гнусно и низко, но по-другому никак. Две тысячи солдат второй королевской гвардии, столь любезно оставленных дядей в столице, были нужны ему, как воздух.
— Хорошо, — проговорил, наконец, старый герой. — На это потребуется время, но ты получишь Серебряную гвардию венценосца.
— Я верю в тебя, — произнес принц.
С этими словами он покинул учителя — не стоило отлучаться из своей комнаты дольше необходимого. Ему предстоит много, очень много работы.
Что же, оказалось, что он был прав, а недруги ошибались. Он говорил, что Шахрион возродил некромантов, он говорил, что его армию разгромили немертвые, но разве кто-нибудь ему поверил?! Конечно же, нет, зачем? Ведь есть непогрешимый Нилб, который всегда прав, все знает и понимает!
Принц заскрипел зубами, пролетая по коридору и напугав своим видом служанку.
Когда Ритон влетел в свои покои, захлопнув за собой дверь с такой силой, что та жалобно затрещала, что-то показалось ему странным.
Он внимательно огляделся. Ничего не пропало, только…Только окно было открыто. И тут он услышал тихое хлопанье крыльев позади себя.
Принц резко обернулся. Над дверью завис, с зажатым в клюве свертком, иссиня черный ворон. Мертвый.
Глава 6
Двадцать первый день второго месяца зимы 4-го года со дня окончания Последней войныЛедяной ветер завывал в пустынных голых коридорах древней крепости. Император Паштион Пятый зябко поежился. Зима выдалась на редкость морозной, лед сковал даже болота леса Ужаса. Паукам, должно быть, сейчас тяжело в своих подземных гнездах.
Паштион старательно отбросил все лишние мысли и настраивался. Его ожидал важный разговор с сыном. Мальчик сильно изменился после того случая, и император винил себя в произошедшем.
Шахрион начал с фанатизмом одержимого пробовать себя в фехтовании, стрельбе, чародействе, и везде он терпел поражение. Слабое тело не позволяло хорошо владеть оружием, плохое зрение — метко стрелять, а отсутствие природного таланта — овладевать премудростями Даров.
Повезло еще, что у наследника престола были хотя бы какие-то способности, сам император не мог чарами зажечь даже шарик света. Поэтому победители его великодушно и пощадили… Пускай тень некогда могучего правителя влачит свое жалкое существование, бесполезная и презираемая.
Он мотнул головой. Не время жалеть себя, этим он и так занимается непрерывно.
Коридор закончился перед большими окованными медью дверьми, ведущими в библиотеку Черной Цитадели. Хорошо, что ее удалось сохранить практически целиком, хотя это стоило невероятных усилий и унижений. Быть может, бесценные труды спасло то, что венценосцы почти поголовно неграмотны, а у сведущих эльфов и дварфов есть свои книгохранилища? Такой вариант тоже нельзя было исключать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как бы то ни было, с первых снегов сын буквально замуровал себя в пыльных помещениях, по-видимому, осознав всю тщетность попыток стать великим воином и магом. Наверное, им стоило бы гордиться — иные после перенесенных невзгод ломаются, но принц держался достойно. Вот только, надолго ли хватит его настроя, и не попробует ли обозленный и несчастный подросток совершить какую-нибудь глупость?
Паштион в очередной раз вздохнул и вошел внутрь.
В обширной библиотеке царил полумрак и тишина, нарушаемая лишь слабым скрипом пера по пергаменту, да редким покашливаниям.
Император пошел на звук, и вскоре обнаружил в лабиринте книжных полок небольшой закуток, в который был установлен стол и кресло. Все пространство закутка было буквально завалено книгами и свитками разной степени сохранности, а в центре этого хаоса устроился худощавый юноша четырнадцати лет, чья макушка торчала над кожаным переплетом какого-то древнего жизнеописания, венчавшего собой книжную гору.
— Сын, мне доложили, что ты уже два дня не выходил.
Рука юноши дернулась, и тот поднял голову.
— Добрый вечер, отец. Я не слышал, как ты пришел.
— Думаю, ты бы не обратил бы внимание даже на Черный огонь.
Принц улыбнулся.
— Не согласен, такое не заметить трудно.
Император вздохнул.
— Могу я присесть? Хочу спросить кое-что.
— Конечно, — Шахрион кивнул в сторону ближайшей кучи.
Паштион Пятый осторожно примостился на огромную книгу с заглавием «Жизнь великого пророка Отца Гарша Святого».
— О чем ты хочешь поговорить, отец? — Юноша с трудом отложил несколько свитков в сторону, чтобы лучше видеть Властелина.
— Чего ты добиваешься?
Взгляд принца стал холодным и колючим, и он непроизвольно коснулся головы. Только когда его пальцы нырнули под копну волос, Шахрион осознал, что делает и отдернул руку, но отец все понял и без слов.
— Ты не сможешь отомстить. Ни у страны, ни у тебя не хватит сил.
— Я знаю. Армии нет, денег нет, чародеев нет. Я неуклюж и не обладаю талантом к магии. Мы с тобой, пожалуй, самые слабо одарённые Властелины, отец.
— Не нужно щадить мои чувства, — с горькой усмешкой ответил император. — Ты хоть что-то можешь сделать. Я же ни разу не чувствовал дара Шестерых.
— Это так. — Шахрион кивнул, соглашаясь со словами отца. — Но я не отступлюсь.
— Почему?
— Не бывает безвыходных ситуаций. Всегда есть шанс, нужно только его найти и воспользоваться.
Говорил он столь уверенно, что Паштион в глубине души восхитился сыном — тот оказался куда крепче, чем он сам. Быть может, такой наследник и нужен доживающей свое стране. Но как же он изменился! Два года прошло со дня дуэли, и куда девался тот взбалмошный и непослушный ребенок? Казалось, что принца подменили. Император не поверил бы, если бы ему сказали, что Шахрион когда-нибудь станет поглощать знания с такой одержимостью.
— И ты хочешь найти ответы на страницах старых пергаментов?
— Да. Она была права — книги знают все.
— Она? — Принц смущенно кашлянул и отвел взгляд. Даже спустя столько времени мальчику было тяжело вспоминать свое фиаско. — А не выдаешь ли ты желаемое за действительное?
— Сам не знаю, — честно признался Шахрион. — Но у меня уже появилось много идей и вопросов.
— Вопросов? К кому?
— К тебе, к себе, к предкам, к истории, — пожав плечами, перечислил принц. — Например, я не могу понять, почему мы никогда не обучали собственных стихийных магов?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Император с удивлением посмотрел на сына и хмыкнул.
— А для чего? Любой маг смерти всегда стоил в бою двоих-троих стихийников Лиги, а верховные чародеи, такие, как покойный Гартиан вообще не имели себе равных. Даже эльфийские зрящие их боялись! Мать всегда была щедра на дары своим слугам.
— И где теперь эти верховные чародеи? — резонно поинтересовался принц. — Труп Гартиана даже найти не получилось. Его просто разорвало на части.
