путающуюся в обрывках чужих воспоминаний, изображающую старые эмоции и мало чем отличающуюся от примитивного магического портрета с иллюзией разума — эта перспектива была вполне реальной и потому особенно жуткой.
К тому же, бросить вдруг школу, отказаться от всех своих проектов, закрыться от мира и направить все силы и доступные ресурсы на одно исследование — Арчибальд сейчас не мог себе этого позволить, слишком неустойчиво его положение, слишком ограничены возможности, чтобы полностью сосредоточиться лишь на прошлом. Потому остаётся изучить камень осторожно и медленно, пользуясь свободным временем, которого всегда слишком мало. Конечно, он мог бы пока отдать артефакт детям — если их не заботят такие экзистенциальные тонкости и нюансы, если им довольно будет и иллюзии. Однако он по себе вполне мог представить возможные последствия такого «общения». Душевный покой и избавление от душевных травм? Едва ли. А вот мании, зависимости, депрессии и отчаяния вполне можно ожидать, но потерять просто так двух учениц и одного, даже не слишком полезного, союзника он был не готов.
— Я всё-таки считаю, что есть разница в том, пользоваться ли палочкой из ольхи, которая всего лишь сломается от слишком резкого движения, и из олеандра, которая будет ядовитой даже если просто взять её в руки, — прервала Грейнджер его размышления. — По-моему, разница между просто несовершенным артефактом и тем, который с самого начала создавался ради смерти своего владельца, будет именно такой. Не то чтобы ядовитой палочкой совсем нельзя было колдовать, вопрос — стоит ли оно этого.
— Мне всё равно кажется, ты воспринимаешь эту историю слишком уж серьёзно, — возразил ей Поттер. — Я всегда считал, что Гермиона Грейнджер чересчур рационально мыслит, чтобы принимать на веру сказки и легенды.
— «Сказки и легенды» — то, что позволяет нам вообще пользоваться магией. Миллионы, десятки миллионов человек веками верили в волшебные палочки, алхимию, летающие мётлы, гадания, предсказание судьбы, управление погодой — и в результате в волшебство поверил сам мир, а единицы на несколько тысяч человек имеют возможность творить всё это на самом деле, — ведьма вытянула руку и что-то почти беззвучно произнесла. Над ладонью материализовалась и зависла в воздухе ровная шестиконечная снежинка диаметром в несколько дюймов. — Помнишь, тебе ведь объясняли, как работает аппарация, а заодно и разные виды магии вообще.
— Что-то я теряю мысль, — вместо Поттера ей ответила Крауч. — Как связано то, «как вообще работает магия» и то, что ты пытаешься найти подсказки в книжке, которую маленьким ведьмочкам читают на ночь. Или ты думаешь, что «Смерть» на самом деле встретила трёх волшебников и потом на самом деле решила отомстить им за то, что они не захотели утопиться прямо там, а потому отдала заранее испорченные подарки?
— Не так уж важно, что я думаю, и даже не так важно, что там происходило «на самом деле» и был ли тот мост и те волшебники. Важнее, во что эта история превратилась за тысячу лет у людей в голове. Важнее, что именно люди видят в этой легенде и в этих Дарах, — Грейнджер сделала короткий жест, заставив снежинку рассыпаться искрами. Сцепила руки перед собой и произнесла монотонно, будто зачитывая текст из словаря: — «Фантазм» — нечто, что лишь кажется реальным, существующим, значимым. От старофранцузского слова fantosme — «сон, иллюзия, фантазия». В свою очередь от греческого phantasma — видимый образ, видение, нечто нереальное, — она посмотрела на Луну и добавила уже нормальным тоном: — Магия позволяет воплощать в реальность целиком несуществующее, выдуманное, возможное лишь в воображении, в легендах… в сказках. За тысячу лет сам мир вполне мог поверить, что артефакт, созданный каким-то волшебником века назад, на самом деле подарила ему сама Смерть, заранее оставив «лазейку» в свою пользу. И это могло изменить его действие так, как представляют себе люди. Не забывайте, Статут существует всего триста лет, а до того эта легенда полтысячелетия ходила и среди обычных людей тоже.
— Повторю то, что ты несколько лет назад сама любила нам повторять. «Это всего лишь легенда», — упрямо возразил ей Поттер.
— Мы живём в окружении этих легенд, — ответила она резким тоном, взмахнула рукой, словно пытаясь обвести одним жестом весь замок. — На самом деле существуют кентавры, существуют драконы, когда-то достоверно существовали Мерлин, Моргана, Артур, Камелот… Что ещё существует до сих пор или может существовать благодаря магии? Луна сказала, что Дары Смерти ищут самые разные люди, но если это кому-то всё-таки удастся? Если в руках очередного маньяка окажется Старшая палочка и она будет именно такой, как в сказке? А если это будут Каладболг, Ареадхар, Фроберг или, например, Арондит, которым можно без проблем убить и дракона? It was Launcelot's du Lake, Therwith he slew the fire-drake, — процитировала она фрагмент поэмы на старо-английском. — Многие из этих «сказок» — когда-то были реальны или магия может сделать их реальными, ты видел это своими глазами, даже если и сам того не понял. И они меня пугают. Что можно противопоставить мечу, который пробивает любой щит или поражает противника одним ударом? Что можно сделать против палочки, которая «всегда побеждает»?
— Ладно, как-то совсем далеко мы ушли в мифологию, — произнесла Клэр. Спрыгнула со стола, сделала пару шагов и подвела итог: — Значит, потому что вы считаете, будто эта сказка правдива слово в слово, ответы от камня мы получим не раньше, чем вы, — она указала на Грейнджер, затем на Мерфи, — будете уверены, что это нам не навредит?
— Когда будем уверены, что камень даёт настоящие ответы, — уточнил Кайнетт. — А что ты будешь спрашивать и что потом станешь с услышанным делать — касается только тебя.
— Клэр, мы не считаем вас неразумными детьми, — добавила Грейнджер. — Просто риск в этот раз слишком велик.
— Выше, чем когда мы встретились лицом к лицу с Беллатрикс?
— Может быть, и так. Она не пыталась залезть к кому-то из нас в голову, а всего лишь хотела убить.
— Не это я хотела сегодня услышать, но так бывает часто, — признала Лавгуд, тоже поднимаясь на ноги. — Джеймс, Гермиона, если вы обещаете, то я готова подождать, — она посмотрела на Поттера, затем на Крауч и тихо закончила фразу: — Какое-то время.
— Это всё, чего мы сейчас просим, — кивнув ей, с облегчением признала Грейнджер. — Спешить тут никак нельзя. А теперь, наверное, стоит расходиться. Экзамены сами себя не сдадут, работы на этой неделе у всех ещё будет много.
— Поттер, давно уже хотела поинтересоваться, — по пути назад через коридоры замка Клэр отбросила мрачный вид и вернулась к своему обычному ехидному тону. — Наша маленькая вейла не ревнует из-за того, что ты вечно где-то пропадаешь в другой компании,
