— Рональд расстроится.
— Рональду придется публично размежеваться с влиятельными сторонниками или поставить под сомнение идеологию собственного семейства. В любом случае с мечтами о главенстве над Домом он может распрощаться.
— Эти люди действительно продавали фениксов на сторону?
— В основном они наживались на торговле ворованным серийным вооружением, продаваемом паре мелких семейств из Дома Весов в течение последних лет. Покровительствовала предприимчивым «весовщикам» Тамара Риттершанц, активно использовавшая поставки для снаряжения собственных отрядов. Реальные продавец и покупатель умело использовали готовые каналы сбыта для своих целей. Это косвенно подтверждается получением рядовыми исполнителями приказов, которые их начальство никогда не отдавало.
— То есть основных виновников утечки запрещенного оружия ты так и не нашел.
— Я еще не проводил аресты. Чисто теоретически мы можем добыть какую‑нибудь информацию, забив подземелья перечисленными в моем списке людьми и начав проводить жесткие допросы.
— Но ты не уверен?
— После того, как трое суток назад ответственный за тестирование и отбраковку фениксов лорд — капитан Манфред Шимер, обнаружив жену в объятиях собственного адъютанта, зарубил прелюбодеев и покончил жизнь самоубийством? Абсолютно не уверен.
— И потому, вместо поиска доказательств, хочешь окончательно стравить между собой Гнецев и Риттершанцев.
— До недавнего времени они и без меня прекрасно справлялись. К тому же вы не правы: я жажду примирить две великие семьи, а не посеять семена вражды, чьи всходы способны разрушить империю.
— Неужели?
— Посудите сами. Что произойдет, если мы обнародуем результаты расследования сейчас? Денова разругается со своими союзниками, Александро поудобнее устроится в кресле главнокомандующего, небольшая часть аристократов поверит в виновность Фосса и непричастность Абеля, а император и не подумает оправдываться или пересматривать свое заявление, в котором он объявляет младшего Гнеца государственным преступником и убийцей наследницы Владыки.
— Если старик станет настаивать на написанной им чуши, бездоказательно обвиняя одного из Ла, то в империи может начаться гражданская война.
— Крайне маловероятно. — Гнешек потер покрасневшие от недосыпа глаза. — Речь, совершенно очевидно, составлена не самим императором, что значительно снижает ее ценность в глазах глав Домов. Кое‑кто, естественно захочет выслужиться перед новой властью, но о формировании способной противостоять нам коалиции речи не идет. Особенно после публичной демонстрации возможностей феникса, любезно устроенной Фоссом. Войну может начать только Дом Меча, оскорбившись на голословные обвинения, но нам ведь этого не надо.
— Раз ты так говоришь… — многозначительно протянул Калас.
— Совершенно точно не надо.
— А что нам надо?
— Нам нужен достойный преемник нынешнего главнокомандующего. Такой, который поведет Дом к процветанию, а не примется торговать секретами ради ослабления семьи — конкурента.
— Мне кажется, или ты сам буквально минуту назад приводил аргументы против оправдания Абеля?
— Я приводил аргументы против немедленного обнародования результатов неоконченного расследования. Кроме того, я сказал «достойный преемник», а не «очевидный ставленник Каласов». Необходимо, чтобы младший Гнец заявил о себе самостоятельно. Громко заявил. Полагаю, предъявление имперской аристократии истинных виновников утечки запрещенного оружия вполне подойдет.
— Как ты себе это представляешь?
— Героически. — Гнешек слабо улыбнулся. — Вряд ли кого‑нибудь удивит, что объявленный вне закона аристократ использует силу для борьбы с подставившими его интриганами. Налет на Гнездо Фениксов, посещение родительского поместья, штурм резиденции Давида.
— Ты с ума сошел?! — благодаря расширившимся глазам Ли Калас на какое‑то мгновение приобрел определенное сходство с филином. — Даже если Абель согласится на подобную авантюру, у него банально не хватит сил. К тому же атака перечисленных тобой объектов сделает его уже настоящим преступником.
— Только если Дом Меча или император выдвинут претензии. Победителей, как известно, не судят. Что же до нехватки у Гнеца сил, то вы ошибаетесь — они у него есть. Подписанный с генералом Кригом договор до сих пор не вступил в силу лишь по причине отсутствия предоплаты. Полторы сотни элитных бойцов сидят без дела, Антон грустит от невозможности оказать услугу высокородному Ла. Нехорошо получается. Как думаете, могут ли деловые партнеры Гнеца, Мойл и Фосс, перечислить средства за него? Особенно Фосс. Он сейчас как раз спешно ищет, куда бы приткнуть финансы, выводимые из подконтрольных императору банков. Если пообещать ему вернуть их, пусть даже без процентов…
— Решил половить рыбку в мутной воде?
— В чистой не получилось, — развел руками Сокол.
— И для этого нам потребуется признать Абеля преступником?
— Хватит и отсутствия оправдательного вердикта Совета Дома. Нейтралитет — тоже позиция. Пусть Александро в одиночку сына преследует. Заодно и император своих шавок придержит. Лезть в дела рода — оскорбление. Даже с такими обвинениями.
— Многие все равно захотят выслужиться.
— Заодно оценим умения Гнеца выкручиваться из сложных ситуаций и избавляться от врагов. Нам ведь нужен настоящий главнокомандующий, а не марионетка.
— Допустим, я соглашусь, — задумчиво протянул Ли Калас. — Как ты будешь уговаривать Денова и их сторонников принять на Совете твою сторону, мне примерно ясно: вряд ли они захотят стать единственными обвиняемыми в незаконной торговле. Но что ты будешь делать, если Александро не оправдает ожиданий и, вместо требования открыть сезон охоты на его сына, вынесет на обсуждение вопрос о жестком ответе императору?
— Генерал Радомира Гнец вчера была помещена под домашний арест, — многозначительно произнес Гнешек.
— Интересно. — Ли Калас откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Впрочем, размышлял он недолго. — Хорошо. Я даю согласие. Абель уже знает, что ему не стоит задерживаться в Вельской области?
— Если и нет, то скоро будет знать. Он приблизил к себе Аврелию Томбсмит, а у этой девочки обширные связи и множество болтливых родственников.
Глава 6
Ло Аврелия Томбсмит
— Император прилюдно обвинил меня в убийстве Тамары Риттершанц и покушении на Давида, потребовав казни? — Абель захлопал глазами. — Но это же совершеннейшая чушь! Никто не может признать аристократа преступником без суда, даже Владыка империи. Это даже не традиция, а самый настоящий закон. Причем один из основополагающих. Высокородные взбунтуются от подобного отношения к их правам.
— Так пишет тетя Виктория, присутствовавшая в Весеннем дворце во время произнесения речи, — пожала плечами Аврелия. — Это вольный пересказ слов императора, а не дословный текст направленного Дому Крылатого Меча ультиматума. Вот в последнем, скорее всего, упоминается и суд, и прочие обязательные бюрократические процедуры.
— Все равно непонятно, на что он надеется. Числящиеся моими фениксы хранятся в подвале поместья. Нет никаких оснований полагать, что я хоть как‑то участвовал в подготовке убийства Тамары. А без доказательств суд не имеет смысла.
— Какие‑то доказательства у Риттершанцев наверняка есть, пусть и сфабрикованные.
— Аврелия права, — подала голос Лидия. — Контролируя службу безопасности семьи, Давид мог преподнести отцу те выводы, которые ему наиболее выгодны.
— Ты же говорила, что Весенний дворец и его служащие полностью контролируются Тамарой, — напомнил Абель.
— Так было до ее смерти, — вздохнула дочь императора. — Кому они подчиняются сейчас — неизвестно. Но вряд ли отцу, который год стоящему одной ногой в могиле. Я имею в виду, по — настоящему подчиняются, а не формально.
— Пусть так. Все равно имперской аристократии потребуется нечто посерьезнее выводов одного служащего Риттершанцам следователя.
