что это за кровь была в покоях короля, какого демона я там вообще делала посреди ночи. Но, главное, какого черта меня вдруг понесло потом в Степь, помотало по ней, как оборванный лист, да еще изгадило одежду «синькой», словно я схватилась в рукопашную со всеми окрестными Тварями сразу.
Соврать я не смогу – не те люди. Отмолчаться, наверное, тоже – замучают, но выпытают все. Отвертеться от расспросов и отговориться делами – тем более, потому что дураками они никогда не были.
– В Фарлион, – наконец, велела я удивленно обернувшемуся демону. – До утра успеешь?
«Да. Но зачем? По Фаэсу соскучилась?»
– Просто надо, Лин. Кажется, пришло время сделать то, на что у меня пока не хватало смелости.
Глава 18
Крепость Нор едва-едва встрепенулась после спокойной ночи, сонно щурясь от щекочущих ее высокие башни первых солнечных лучей. Она еще спала, не слишком различая сон и бодрствование. И ее бдительные жители тоже дремали, расслабившись после многих месяцев полного затишья, уверившись, наконец, что Харон стал совершенно безопасен, и неся каждодневные вахты скорее по привычке, чем по острой необходимости.
Мы спустились в темноте совершенно бесшумно. Как два призрака, два ангела смерти, неся на широких крыльях невидимую пыльцу забвения и неслышно сбрасывая ее на сонно зевающих рейзеров, чтобы они позевали подольше и не вздумали не вовремя задирать головы.
Упав с небес тяжелым снарядом, Лин ловко спружинил, пробежал несколько шагов, гася сумасшедшую скорость, а потом сложил свои роскошные крылья и шумно выдохнул.
«Уф. Кажется, не заметили».
«Да, – рассеянно согласилась я, спрыгивая с его высокой спины. – Ты очень кстати задурил им мозги».
«Без этого было рискованно спускаться – вон, светает уже».
«Ты молодец, – так же рассеянно отозвалась я, внимательно оглядываясь. – И даже успел до восхода».
Двор, в котором мы приземлились, был мне совершенно незнаком. По той простой причине, что даже в бытность простым рейзером я ни разу сюда не заглядывала. Вернее, старательно избегала это делать, хотя меня настойчиво приглашали. Потому что в то время, кажущееся сейчас безмерно далеким, мое недоверие к церкви было настолько велико и так сильно испорчено воспоминаниями о родном христианском мире, что в храм Аллара меня и калачом бы не заманили.
И вот теперь, наконец, я решилась сюда прийти и стояла перед дверьми храма, напряженно раздумывая над тем, как бы туда потише войти.
Сам храм оказался сравнительно небольшим – всего с двухэтажный дом высотой, плюс совсем крохотная надстройка, идеально ровным куполом венчающая его сверху, как вишенка – торт. Стиль – уже набившая оскомину готика. Правда, довольно скромная по сравнению с пышным великолепием строений Рейданы. И окна заметно поуже. И потолки, видимо, пониже, и барельефы попроще… периферия, что с нее взять. Тем не менее, в глубину храм имел довольно приличные размеры – метров сто, не меньше. Наверное, чтобы в главный зал могли вместиться все прихожане разом. Или чтобы во время пожара туда вошло сразу все население Нора.
Ну ладно. Чего стоять истуканом? Я и так заявилась, как вор: посреди ночи, одна, не дожидаясь открытия. Но храм, как мне сказали, никогда не запирался. Да и Аллар, наверное, был готов принимать молитвы сутками кряду. Так что какая ему разница, когда я приду? В крайнем случае, у него там, может, какой-нибудь автоответчик на небе стоит, который записывает молитвы и при необходимости приятным женским голосом отвечает: «Добрый день, вы обратились в приемную к Богу. Сейчас его нет в офисе, поэтому перезвоните попозже. Или дождитесь сигнала и оставьте свою молитву»…
Это я ершусь так, не обращайте внимания. В первый раз все-таки на прием к таким высоким личностям иду. Нервничаю слегка. Вот и крутятся в голове всякие глупости, старательно отвлекающие от самого главного.
Ну, с богом…
– Подожди здесь, – попросила я Лина, направившись к дверям храма.
«Уверена?»
– Да. Я недолго.
Он послушно отступил в сторону, а я подумала, что, наверное, являясь в храм Всевышнего, было бы неприлично привести туда с собой демона. Все равно, что в конкурирующую фирму явиться, рекламируя свой товар. Да еще неясно, как на это Лин отреагирует. Вдруг ему плохо станет? Вдруг его не пропустят? Короче, лучше не рисковать.
Мысленно вздохнув, я поднялась на целых десять ступенек главной лестницы, бесшумно приблизилась к покрытым причудливой резьбой деревянным дверям. Немного постояла, подумала, а потом решительно толкнула сразу обе створки, заставив их с тихим шелестом отвориться.
К счастью, их действительно не запирали на ночь. Двери распахнулись так легко и охотно, будто только меня и ждали. Или же будто кто-то заранее заботливо смазал петли густым слоем солидола.
За дверьми оказался небольшой предбанничек, в котором, вполне вероятно, можно было оставить какие-то пожертвования и морально подготовиться к встрече с Всевышним. Предбанничек был совсем скромным – едва-едва два человека разойдутся, не столкнувшись плечами. И еще он был совершенно пустым, если, конечно, не считать красивой резной лавочки по правую руку от входа и спрятанного под ней такого же аккуратного деревянного сундучка. А больше ничего: ни картин на стенах, ни коврика под ногами, ни украшений, ни встречающих. Просто скромно отделанный холл, тщательно выбеленные стены, дающие свет словно бы сами по себе, и еще одни высокие двери, к которым я без колебаний и шагнула.
Внутри оказалось сухо и тепло. Однако отнюдь не темно и не мрачно. Несмотря на то, что свет шел лишь от нескольких, висящих в ряд на стенах подсвечников, гнетущего ощущения кромешного мрака не создавалось. Скорее, приятные глазу сумерки, в которых вместо четких деталей видишь умело сглаженные очертания, а богатое воображение, подстегнутое приглушенным блеском золота и серебра, охотно дорисовывает все остальное.
Раньше я в церкви никогда не была. Ни в православной, ни в мечети, ни в католической. Но из тесного общения с телевизором знаю, что католики обожают заставлять центральный зал удобными скамьями, оставляя небольшое пространство лишь у входа и у алтаря; наши православные предпочитают слушать священников стоя, время от времени истово крестясь и бормоча про себя слова молитвы; а мусульмане сидят на маленьких ковриках, каждую минуту сгибаясь в три погибели так, чтобы стукнуться лбом в холодный пол.
Свои обычаи. Своя вера. Свои правила.
Осторожно войдя внутрь, я нерешительно остановилась и обвела глазами огромный зал. Ну… что сказать? Скамеек нигде вроде не видно. Ковриков для сидения – тоже. Так что здесь, скорее всего, принято терпеливо ждать слова божьего в привычном прямоходящем положении. И это радует. Если бы я
