Легкая загадочная улыбка вновь возвратилась на губы леди Милфорд.
– Очень мило. Это имя часто встречается в вашем роду?
– Я… мне никогда об этом не говорили, – уклончиво ответила Аннабелл.
– Понимаю. – Леди Милфорд склонила голову набок. – Мне интересно узнать о ваших родственниках. Откуда вы родом?
Аннабелл тесно переплела пальцы рук, лежавших на коленях. Последнее, о чем ей хотелось бы распространяться, это ее происхождение – или отсутствие такового. Ее единственной надеждой было как-нибудь обойти этот вопрос.
– Я всегда жила здесь, в Йоркшире, миледи. Возможно, поэтому и стремлюсь так найти другую должность. Мне очень хотелось бы познакомиться с жизнью другой части Англии. Я была бы счастлива посвятить себя заботе о его светлости.
– Как вам удалось стать преподавателем в этой школе?
Ясно, что ее светлость не так-то легко отвлечь. Все варианты выдумок и небылиц промелькнули в мозгу Аннабелл. Она молила Господа, чтобы свершилось чудо и ей не задавали бы вопросов о прошлом. Но скорее всего правды не избежать. Если она сейчас не расскажет все как есть, то миссис Бакстер наверняка сделает это, как только вернется.
Девушка гордо вздернула подбородок, готовясь к тому, что ее отвергнут из-за ее сомнительного происхождения.
– Мне сказали, мадам, что меня оставили здесь, на пороге этой школы, еще младенцем в пеленках. Я не знаю, кто это сделал.
Вот, она произнесла это вслух. Сочтет ли ее теперь леди Милфорд столь же недостойным существом, как ее безымянные родители? Большинство людей считали именно так. Ее мать, вероятно, была падшей женщиной. Что касается отца, то по всему, что Аннабелл знала, он был скорее всего пахарем, или кузнецом, или даже грабителем с большой дороги. А раз так, она совершенно не годится в компаньонки герцогу.
Леди Милфорд слегка подалась вперед.
– Миссис Бакстер когда-нибудь пыталась выяснить, кто вас подкинул?
«Подкидыш». Легкая горечь шевельнулась в душе Аннабелл. Она отрицательно покачала головой:
– В то время она еще не была директрисой. Школой управлял другой человек. Прежний владелец умер, когда мне не исполнилось и пяти.
Аннабелл опустила взгляд на свои сплетенные пальцы. Она уже долгие годы не размышляла об этом. От прошлого остались лишь смутные воспоминания о нежном голосе, напевающем колыбельную, о ласковых руках, расчесывающих ей волосы…
– Жаль, – задумчиво сказала леди Милфорд. – В таком случае не думаю, что вам удастся когда-нибудь это узнать.
Аннабелл отчаянно хотелось прочесть что-нибудь по невозмутимому лицу знатной дамы. Хотя леди Милфорд не выглядела шокированной ее историей, скорее всего она была слишком хорошо воспитана, чтобы выказать свое отвращение.
– Отсутствие у меня семьи имеет свои преимущества, – сказала Аннабелл, намереваясь обернуть ситуацию в свою пользу. – Меня никогда не отзовут, чтобы ухаживать за больным родственником, и мне не придется отпрашиваться, чтобы побывать на свадьбе или на похоронах. Если вы наймете меня, я всегда буду к услугам его светлости, полностью посвятив себя его воспитанию. Вы можете быть уверены, что я буду преданно заботиться о нем.
– Вы привели очень убедительные доводы, мисс Куинн. – Внимательно глядя на девушку фиолетовыми глазами, леди Милфорд понизила голос: – Однако осталось только одно, последнее испытание.
Испытание? Аннабелл с трепетом ждала, что за этим последует. Может, леди предложит ей коротко написать, почему она считает себя лучшей кандидаткой на эту должность? Или, может, захочет проверить ее знания в области географии или литературы? Такая перспектива сразу же заглушила ее опасения. Какой бы ей ни устроили экзамен, она не сомневалась, что выполнит задание лучше, чем любая из остальных учительниц школы.
Затем леди Милфорд сделала нечто странное. Поднявшись с кресла, она подошла к Аннабелл и села рядом с ней на кушетку.
– Будьте добры, снимите, пожалуйста, туфли.
– Прошу прощения?
Леди указала на ноги Аннабелл.
– Снимите их, пожалуйста. Я понимаю, что это может показаться странным, но имейте терпение. Вы все поймете через минуту.
Леди принесла с собой длинный бархатный ридикюль. И теперь она распустила шнурки и извлекла из него пару прекрасных туфелек, которые положила на пол. Аннабелл часто заморгала от удивления. Атласные туфельки темно-бордового цвета на высоких каблуках были искусно расшиты хрустальным бисером, ярко сверкавшим в отсветах пламени камина.
– О-ох, – промолвила Аннабелл со вздохом. – Никогда не видела ничего столь прекрасного.
– Это всего лишь пара старых туфель, отданных мне моим давним другом много лет назад, – сказала леди Милфорд. – Обидно позволить им без пользы валяться в моей гардеробной. Вы не против их примерить?
– Но… вы так изящны, – возразила Аннабелл, не находившая в себе сил оторвать взгляд от ослепительной красоты туфель достаточно долго, чтобы вновь обрести ясность мышления. – Наверняка не может быть, чтобы у нас оказался один и тот же размер.
– Вы никогда этого не узнаете, пока не попробуете.
Словно завороженная странной чарующей силой, Аннабелл расстегнула грубые старые башмаки и стянула их с ног один за другим. Они с глухим стуком плюхнулись на ковер – явное надругательство над великолепным подарком от леди Милфорд.
С благоговейным трепетом девушка сунула пальцы в одну туфлю, и – вот чудо из чудес – элегантная туфелька оказалась ей впору. Она не жала и не терла к тому же, как ее дешевые башмаки. Атлас, облегавший ногу, был мягким и податливым, как облако. Девушка поспешно надела вторую туфельку и встала с кушетки, приподняв подол юбки, чтобы полюбоваться подарком. Должно быть, так чувствует себя принцесса, в восторге подумала она. Прекрасная во всех отношениях.
В порыве радости она закружилась на цыпочках, воображая, что танцует в объятиях красивого принца.
– О, миледи, они и вправду подошли. Как это возможно?
– Наверное, они предназначались вам, – предположила леди Милфорд. – Вы сделаете мне огромное одолжение, приняв их из моих рук.
Аннабелл резко остановилась, когда реальность вытеснила ее мечты. Пальцы крепко вцепились в складки собранной юбки.
– Вы, верно, шутите. Не можете же вы в самом деле сделать мне такой дорогой подарок.
– Ну что ж, если это успокоит вашу совесть, считайте, что я одолжила их вам на время. Это моя единственная уступка. Вы должны пойти мне навстречу, потому что я женщина, известная в лондонском свете своей эксцентричностью.
