в том, что с ним происходит. Я на эту роль, естественно, не годилась. Он справлялся, много читал, изучал легенды, мифы, пытался найти сторонников, людей похожих на него, но ничего не получалось. По крайне мере, я так думала.
— Он кого-то нашёл? — спросила Элли, разливая очередную порцию теперь уже достаточно горького чая.
— Это началось чуть больше года назад. Брат только-только стал магистром и собирался продолжить обучение. У него было столько планов и мы постоянно были на связи. Часто встречались, гуляли, мы были семьёй, а потом… даже не знаю, как сказать, но он словно исчез. Прогулки короче, звонки реже, общение почти на нуле. Дошло до того, что я писала ему в сеть, потому что на звонки он не отвечал. А потом он просто пропал. Тогда осознала, что происходит что-то совсем не то. Он очень изменился за прошедший год. Изменились его взгляды, то, как он говорил и двигался. Его отношение к окружающему миру стало чуждым, не таким, как было раньше. Когда он перестал выходить в сеть, поехала к нему в общежитие, где узнала, что его собираются выселять, потому что брат перестал появляться в институте, прекратил вести лекции, просто исчез! За прошедшие два месяца от него не было ни слуху, ни духу. В его комнате образцовый порядок, но сама комната как не жилая! Зная его характер, смогла найти тайник, а в нём вот это, — потеребив замок на сумке, вытащила толстую записную книгу с обложкой из искусственной кожи. — Он всегда вёл записи. Писал о призраках, которым смог помочь. Записывал свои мысли и чувства.
— Что там было? — спросила Элли внимательно.
— У него появился друг. Наставник, который очень много знал о призрачном мире. Этот человек изменил брата. Заразил странными идеями о том, что наш мир должен принадлежать духам, что призраки не заслуживают своей участи. Там очень много идей, и брат следовал им. Последняя запись была сделана неделю назад, в ней было очень много написано об Изнанке.
— Ты знаешь об этом месте? — удивилась она, неотрывно глядя на дневник брата.
— Немного, Максим говорил, что это место, где обитают призраки. Какая-то ловушка для них, он не говорил подробно. Сказал, что узнал об этом от призрака.
— И да, и нет, — покачала головой Элли. — Там написано имя этого учителя?
— Да, — кивнула, открывая книжку на заложенной странице. — Его имя — Чёрный человек.
Элли свистяще выдохнула, ненавистью обожгла обнажённые страницы книги.
— Его зовут Клаус. Чёрный человек — это не прозвище, а титул, — сухо ответила она, откидываясь обратно в кресло и закрывая глаза. Девушка помассировала виски и сделала глубокий вдох.
— Что ты хочешь этим сказать? — внутренне напрягался, понимая, что не хочу слышать то, что она скажет.
— Твой брат у Чёрного человека, призрака. Ты не найдёшь его самостоятельно. Тебе действительно нужна моя помощь.
Элли встала со стула, достала из пачки сигарету и закурила.
— Вот как мы поступим. Оставь дневник, мне нужно понять, с чем конкретно имею дело. Если права, то твой брат жив, но в опасности, если нет, то он уже мёртв. Вот такие варианты.
— Я не понимаю…
— Езжай домой, Марго, и хорошенько выспись этой ночью. Завтра мы пойдём к одной моей знакомой, которая скажет точно, что случилось с твоим братом. Сейчас ты только изводишь себя. Тебе нужен отдых.
Я смотрела на то, как Элли двигается по кухне. Нервно кусает губы, жадно затягивается сигаретой и думает, думает, поминутно глядя на дневник. Мне это не нравилось. Очень не нравилось, но я ничего не могла сказать или сделать.
Вдруг чётко поняла, что девушка передо мной — единственная, кто может помочь. И стало легче.
Элли
Всё повторяется. Вновь и вновь, по этому порочному кругу. Воспоминания перемешиваются и каждая новая прочитанная страница как откровение, как deja vu.
Меня так же обманывали. Теми же словами и посылами, теми же открытиями и чувствами. Он попал в такую же ловушку, как когда-то и я. Ещё одна жертва этих безумцев, этих дьяволов, жертв собственных ошибок и порочных мыслей.
Первые страницы просты и незатейливы. Максим помогал и живым, и мёртвым, на удивление, неопытный мальчик неплохо справлялся со своими обязанностями. Он гордился тем, что делает и, как и многие молодые медиумы, задавался вопросами, зачем и почему. Красной нитью через весь дневник шли его надежды о встрече с кем-то вроде него. Ему было недостаточно Марго, он нуждался в Наставнике, в том, кто поможет лучше понять мир, в котором он живёт. Не зная истинной сущности Изнанки, парень не понимал, как всё устроено и эта ущербность сильно тяготила его, из-за чего встреча с особенным призраком оказалась роковой.
Он был такой же, как и я. Потерянный и бескрайно одинокий. Это привело его к Клаусу, также, как когда-то я досталась своему Учителю. Мы шли одинаковой дорогой, разве только я познакомилась с Михаэлем, когда мне было около одиннадцати лет, а он встретил Чёрного человека значительно позже. Но это не помешало ему увлечься своим новым другом с той же силой, что и я когда-то. Максим боготворил Клауса, но в их отношениях не было тепла, парень воздвиг пьедестал для своего наставника и не хотел пересекать черту.
Последние страницы явно указывали, что обучение подходило к концу. Я так и не смогла понять истинную природу интереса Клауса к Максиму, кроме как навязать ему свои мысли и взгляды. По сути, я мало что подчерпнула из дневника, пожалуй, только несколько предложений заставили меня насторожиться — Максим писал о сестре:
«…Иногда не понимаю, почему она такая. Почему не видит того, что вижу я? В детстве всё было наоборот. Она видела, а я нет. Я так завидовал ей, что стал притворяться, что тоже вижу. А потом всё изменилось и она стала притворяться, что не видит их. А я действительно стал видеть. Мы поменялись местами или же она придумывала, а я подхватил её фантазии и пробудил свой дар? Медиум не может потерять свой дар и если бы он у неё был — она была бы рядом со мной…»
«…Я всё время порываюсь рассказать ей о Чёрном человеке. Это желание нестерпимо сильное, но Учитель запрещает рассказывать о нём и тому есть объективные причины, например, Институт ублюдков. Те ещё твари. После всего, что узнал о них, желание взорвать это здание ко всем чертям становится непреодолимым. Но и тут Учитель нашёл, чем успокоить: «Их время ещё придёт.» Жду с нетерпением! Жаль, что сестре нельзя
