без прикрас. А я влезла, натоптала, да ещё позволила чужому человеку прочитать о сокровенном. Какой я после этого человек?
Всё перекрывала простая истина. Если брат мёртв, то это означает, что я осталась один на один со своей семьёй. Когда они узнают, что случилось, боже, мне даже представить тяжело, что они сделают. Никто из них не знает, чем на самом деле он занимался. Как же хорошо, что они находятся в другом городе и редко приезжают в Москву. Как же хорошо, что они не могут нас контролировать. Но боюсь, скоро всё изменится. Ведь предчувствия меня редко обманывают.
***
Элли разговаривала с незнакомкой неподалёку от выхода из метро. Она была необычайно серьёзна и даже мрачна. Одетая не по погоде легко, девушка обмотала шею длинным-длинным тёмно-серым шарфом, почти касающимся покрытого ледяной изморозью асфальта. Она спрятала руки в карманы, прислонившись к каменной стене, согнув правую ногу для равновесия. Тяжело выдохнув, она кивнула незнакомке, после чего они пожали руки. До меня донеслись последние слова:
— Скоро увидимся, я слов на ветер не бросаю, — сказала Элли, после чего незнакомка быстрым шагом ушла в противоположную сторону и скрылась за углом.
Всё, что запомнила — длинные зелёные волосы, скрывающиеся под вязаной шапочкой, шарф в крупную рыжую полоску, туго обмотавший горло, перчатки ему под тон, виднеющиеся под потёртым серым пуховиком да высокие военные ботинки.
— Кто это был? — поинтересовалась после того, как поздоровалась.
Элли криво улыбнулась, как-то странно посмотрела, после чего всё-таки ответила, пусть и не сразу.
— Клиентка. Мы договорились, что я решу её проблему, — скупо ответила она. — Идём, время не ждёт.
— У неё проблема с призраком? — с интересом спрашиваю, следуя за Элли.
Сегодня по морозному свежо. Лёгкий ветер приятно холодил кожу, а яркое сочно-синее небо с блестящим солнечным диском в центре настраивал на лёгкий лад. Сложно представить, что в такую ясную погоду может случится беда. Единственное неизменное — люди. Никто из них не смотрел наверх, никто не дышал полной грудью, не наслаждался приятной погодой. Все куда-то спешили, торопились, хмурились или же просто скорбели так, будто бы у них кто-то умер. Такие люди живут в крупных городах. Стеснительные в проявлениях эмоций. Они словно боятся показать, что умеют радоваться, будто бы счастье запрещено. Будто бы улыбка — это нарушение закона. Пихающие, толкающие, воняющие, да просто противные, словно бы поставившие себе цель — испортить жизнь другим, вот какие люди. А чуть копнёшь, так и вовсе, как будто бы и не люди. Как будто бы простые животные, одержимые естественными для животных желаниями — есть, пить, размножаться. Такие мысли навевали отвращение и злость.
Мы с братом часто обсуждали горожан. Он смеялся, говорил, что после смерти до многих доходит, что они делали что-то не так, да в большинстве случаев поздно что-либо менять. Он говорил, что чем легче человек жил, тем проще ему после смерти. Максим имел ввиду, что люди должны дышать и жить полной грудью. Что чем больше они тянут обязательства на своих плечах, тем ниже пригибаются к земле, тем сложнее после смерти от неё оторваться. Нельзя тащить на себе весь мир — надорвёшься.
— Ну да, — немного рассеяно ответила она. — Здесь направо.
Мы свернули в переулок и как будто оказались в другом мире. Особенность крупных городов — умение прятать тишину рядом с шумными проспектами. Скрытая высокими массивными зданиями тишь расцвела пышностью и спокойствием. Редкие пешеходы сновали мимо по асфальтированным дорожкам, голуби клевали несуществующие крошки, а солнце, сокрытое где-то в вышине, освещало арку, образующую проход прямо в доме, закрытую железными ставнями, в которых была вырезана небольшая, открытая нараспашку, дверца. За ней скрывался двор с маленькой детской площадкой, к которой не подобраться из-за снега, а вокруг всё заставлено машинами, покрытыми толстым слоем снега.
Элли уверено свернула влево, ведя к очередному подъезду. Перед входом остановилась и достала сигареты из сумочки.
— Не против? Катерина всегда ворчит, когда я курю.
— Пожалуйста, — кивнула, махнув рукой, пряча озябшие пальцы в карманы.
— Прежде всего должна объяснить тебе, куда мы пришли, — закуривая, медленно заговорила она. — Катерина экстрасенс. Хотя… ну ладно, это слово подходит лучше всего. Она ищейка и иногда провидец. Может заглянуть за грань, предсказать будущее, иногда выступает как детектор лжи, — затянувшись, девушка продолжила. — Не удивляйся, если она скажет что-то, что можешь знать только ты. И вообще постарайся поменьше удивляться, Катя весьма своеобразна, хоть по виду и не скажешь. Она поможет понять нам, где твой брат.
— Это замечательно, — воскликнула, моментально воодушевившись. — То, что надо, спасибо, Элли!
— Рано радуешься, — помрачнела она, тяжело глядя прямо в глаза. — Я изучила дневник и, судя по всему, твой брат серьёзно влип. Так что не думай, что всё так просто. Как я говорила — тебе стоит готовиться к худшему.
— Ты о чём?
— Помнишь последние записи? Он хотел что-то рассказать тебе. Он хотел, что ты стала частью его… делишек. А учитывая, что они связаны с Чёрным человеком, не думаю, что он прежде спросит тебя, хочешь ли ты этого.
— Я не понимаю.
Элли говорила весьма странные вещи, от чего не переставала хмуриться. Вспоминая слова Максима, и правда испытывала уколы тревоги, но не думаю, что всё так страшно. Он мой брат, он не причинит мне вреда.
— Не будем забегать вперёд, — она покачала головой, а затем выбросила бычок в мусорное ведро. — Не стоит пугать тебя раньше времени, Марго. Пусть это сделает Катерина.
***
У экстрасенса оказалось на удивление мило. И опять отсутствовал соответствующий антураж, отчего стала больше раздражаться на свои ожидания. Квартира светлая и по-домашнему обжитая. Клетчатые занавески в кухне, в коридоре каштанового цвета ламинат, гостевые тапочки у входа, в гостиной круглый обеденный стол, накрытый кружевной скатертью, плазменный телевизор, включённый компьютер с кошачьей заставкой на письменном столе. Под ногами мягкий пушистый ковёр, на стенах фотографии горных ландшафтов. Всё в тёплых, коричневых оттенках, от обоев с незамысловатым золотым узором, до плюшевой мебели с небольшими потёртостями и царапинами от присутствующей в доме персидской кошки.
И хозяйка квартиры под стать. Огромный безразмерный белый мягкий свитер со светлыми синими леггинсами, белые тапочки, на запястьях несколько тонких серебряных браслетов, в ушах длинные серёжки, звенящие на ходу. Катерина обладала внушительной женственной красотой. Признаться честно, ожидала увидеть молодую девушку наподобие Элли, однако встретила женщину в возрасте за сорок. Крупная налитая грудь, широкие бёдра, миловидное, дышащие здоровьем лицо. Круглые щёки, улыбка вишнёвых губ, шикарные ресницы усиливающие голубой цвет раскосых глаз. Длинные каштановые
