от него ощутимо веяло уверенностью, собранностью, готовностью и ярым стремлением показать себя. Молодой турианец был честен с собой и того же ожидал от других. Больше ничего. Хм, вполне неплохие качества. Но то, как он произнес имя Советника, навевает на определенные мысли — они знакомы.
Впрочем, есть ещё один минус, по мне, Авитус немного промахнулся с выбором экипировки. Во всем блестящем и дорогом на вид бронекостюме он явно будет выделяться, в то время как основная масса местного контингента будет в обносках. Ни о какой незаметности или скрытности речи быть не может. На него все будут обращать внимания, а те, кому поручено следить за всеми новоприбывшими, и подавно. Собственно, то же в какой-то степени касалось и меня. Но я в свою очередь немного замаскировалась, закинула капюшон, нацепила визор и подняла респиратор, тем самым полностью закрыв голову и лицо. Так, я хотя бы могла сойти за азари, которых местные не так сильно недолюбливают, нежели людей.
— Посмотрим. Не стоит просто так бросаться обвинениями и подозрениями. Нам может понадобиться его поддержка. И ещё, сложно за всем уследить. Особенно в такое время и в периферийном от главного штаба секторе, — Нойша до конца оставалась лояльной к Совету, но я ощутила признаки сомнения.
— Может ты и права. Без твердых доказательств не стоит ничего утверждать. Будем действовать аккуратно и по порядку.
— Ага, знаю я, — фыркнула азари. — Опять пойдешь напролом.
— Чего?
— Ничего. Богиня… Не смотри на меня так. Я лишь хочу, чтобы ты не забывала, это не Жнец и не геты, это всего лишь бедные синдикаты и турианцы. Авитус, без обид, — на ее слова спектр-новобранец лишь моргнул, одарив меня странным взглядом.
— Хм, я это запомню, но ничего не обещаю, — помотала я головой, оценив ее шутку. А я уж было подумала, что за эти два года она повзрослела. — Передашь мне файлы об операции, полученные до нашей встречи? Я посмотрю, может, что увижу.
— Эм… Конечно. Но не знаю, будут ли они так полезны. Там обычный запрос и немного досье о системе и специфике нашей операции.
— От кого поступил запрос?
— Сейчас проверю. Так… От куратора Цитадели в этой системе Кезона Мания.
— Знаешь его?
— Лично нет. Зато кое-что слышала, говорят, он весьма суровых нравов. Как говорится, настоящий генерал, а не из кабинетных.
— Это точно, — подтвердил Киран.
Хм, это немного обнадеживает и одновременно подтверждает мое предположение о связи Кирана с верхушкой Иерархии. Возможно он чей-то протеже.
Что касается слухов, никому и ничему нельзя верить столь безоглядно. Первым делом нужно поговорить с информатором и полевыми оперативниками, с теми, кто знает о фавелах лучше, чем начальство. А там будет видно. И всё же, почему капитан был так взволнован? Чем он рискует в этой операции? Своим положением и званием — вполне вероятно, но страх, мне непонятно откуда он, и чтобы капитан разведки так трясся за кресло — это слишком.
Тем временем мы преодолели так называемую «оградительную зону». Военные Иерархии отгородили весь центральный город от других неблагоприятных районов целым кварталом с оборонительными турелями и постами на входе по всему периметру, разделив город на две разные миры.
Соответственно оставшиеся сами по себе местные за центром позаботились о собственной жизни и установили собственные порядки, где законы лишь «звук». Хотя власти города и делали вид, что они тут хозяева, но на деле, здесь явно царит негласный закон синдикатов. В народе этот город прозвали как город контрабандистов, что было подчеркнуто в профайле о системе.
Нас троих высадили сразу за КПП ибо на узких улицах мы двигались как черепахи, потому до штаба оперативников придется топать пешком. На наших глазах броневик тут же скрылся за поворотом, оставив нас в пустыре возле заброшенного здания. По-моему водитель уехал уж слишком быстро, словно того и хотел, чтобы отделаться от нас как можно скорее. Военные — здесь как мишень на лбу.
За центральным районом остальной город выглядел совсем иначе и, как я уже говорила, был населен куда плотнее. Повсюду сновали толпы разумных, раздавался непрекращающийся гомон и кашель. Большинство населения, конечно, же турианцы, но также встречались и представители остальных рас Цитадели. И всматриваясь ко всем встречным турианцам, я заметила любопытную вещь — раскраску на лицах. У всех местных не имелось отличительного знака на лице, как у тех же военных в штабе.
Как объяснялось из профайла об истории турианцев, эти раскраски — пережиток прошлого, после гражданской войны, вследствие которого турианцы, наконец, стали единым народом, а ныне носили эти лицевые татуировки в знак отличия, гордости и памяти. А тот, кто отказывается от татуировок, зачастую встречает несколько презрительное к себе отношение: «чистолицыми» турианцы называют тех, кому не могут полностью доверять или же тех, кто из не самого честного сословия, коими здесь заполнен весь пригород.
Пейзажи пригорода и всех прилегающих территорий не пестрили разнообразием. Трущобы Вэксен представляли собой настоящий хаос из целых нагромождений одинаковых многоэтажных каменных хибар с темными закоулками между ними, которые утопали в мусоре и в тесноте. Гнетущее чувство одолевало от одного только вида на всю эту серую безнадегу.
Картину усугубляла непогода — постоянная спутница города — небо, сплошь усыпанное тяжелыми массивными тучами цвета металла и временами моросящий дождь. Влажный тяжелый воздух ощущался с легким привкусом соли и металла даже сквозь фильтр. Трудно представить, как тут дышится без него. Хорошо, что я прихватила респиратор.
— Серьезно?! — раздался возмущенный голос азари.
— Что такое?
— Нам самим нужно встретиться с информатором агентов Фолка. Местные оперативники не смогут нас с ним свести.
— А что с ними случилось?! — забеспокоился Авитус.
— Они в лазарете.
— С ними всё в порядке?!
— Здесь об этом не сообщается, Авитус.
— Значит, идем к информатору.
— Ага. Нам передали адрес его дома. Хорошо хоть карта имеется.
Через полтора часа блужданий по «живописным» закоулкам трущоб, мы, наконец, пришли куда надо. К удивлению, рядом с мастерской автотехники, табличка которой вся выцвела и заржавела, не толпилась кучка бродяг, как в любой части пригорода, куда ни глянь: всего пара рабочих и один из смотрящих возле зеленой гаражной двери. Они заметили наше приближение, но продолжали своё дело, обмениваясь будничными новостями. Несмотря на знание языка, местный говор заметно отличался от привычного.
Турианец в клетчатой рубашке со скучающим выражением лица листал свой «датапад», вальяжно устроившись в раскладной табуретке. И, по всей видимости, нам нужно именно в эту дверь, за входом в который он и следит. Авитус, кивнув себе, тут же прошагал к нему.
