— Да. Только… браслет имеет еще и другое значение, — она снова запнулась. — Браслет означает, что дело слажено. Если девушка носит бриллиантовый браслет с камнями в один ряд, которые по-настоящему искрятся, то это значит: руки прочь от этой девушки, иначе будет дуэль!
— Такой браслет, как… у вас? — взволнованно спросила я.
— Что? — возмутилась мама. — Мой браслет — это совсем другое! У моего застежка с рубином. Твой отец подарил мне его, когда ты родилась. Браслеты, которые я имею в виду, целиком белые. Белые бриллианты и застежка из белого золота.
— А разве драгунам можно влюбляться? Ведь любовь только для горничных…
— В теории, девочка моя, в теории, — поспешно перебила меня маменька, — в теории образованные люди выше любви. Но в жизни все не так… но для этого ты еще слишком мала. Не понимаю, зачем я тебе это рассказываю. Ты задаешь чересчур много вопросов. И не говори ни слова фройляйн фон Фришенбах. Обещаешь? И разумеется, ни слова папа́!
Я пообещала, побежала к Эрмине и принялась расспрашивать ее. Моя гувернантка, тоже уроженка Эннса, оказалась не менее восторженной поклонницей города, хранившей горячую преданность своей родине. От нее я узнала, что Эннс процветал и богател. Что дома там ломятся от драгоценной мебели, что детей учат французскому и игре на фортепьяно. Что почти ежедневно в этом маленьком Париже дают спектакль или концерт. Что там нет бедных, если не считать известных городских пьяниц и их отпрысков, а также вдов и сирот солдат, павших под Сольферино[2].
А еще, с гордостью поведала мне Эрмина, у жителей Эннса лучшие манеры во всей Верхней Австрии. Они не дерутся даже в дни выборов, тогда как в других городах это обычное дело!
— В Эннсе четыре тысячи жителей, — продолжала Эрмина свой рассказ. — Город маленький, но чрезвычайно изысканный. В кафе можно получить журналы из Брюсселя, Лондона и Парижа, ну а газеты — со всего света. И мы, жительницы Эннса, всегда идем в ногу с модой, вот только юбки носим чуть короче, чем в Вене. Некоторые считают, что это недопустимо. Но я так не думаю. Мыски башмаков, правда, выглядывают из-под юбки, но зато обретаешь свободу движения, да и платье не волочится по грязной улице!
— Это верно, — подтвердила маменька, когда я пересказала ей услышанное. — Мы, жители Эннса, особенные. И знаешь почему? Потому что наш город — самый древний в Австрии. Статус города он получил еще в 212 году от императора Каракаллы. В новое время Эннс имел права города уже в 1212 году, когда Берлин был маленькой деревней, а Нью-Йорка и вовсе не существовало.
А Эрмина дополнила сказанное:
— Эннс славился еще при римлянах, тогда он назывался Лауриакум. Здесь были храмы и бани, дворцы и виллы, а также огромный гарнизон — 6000 солдат. А до римлян это был кельтский город с чугуноплавильными печами и кузнями, а еще раньше — совсем древний город, ведь Эннсу с незапамятных времен принадлежала соляная гавань для засолки рыбы, и корабельщики соляных судов сделали Эннс богатым и знаменитым еще в седой древности.
— Эннс существует столько же, сколько стоит мир, — сказала под конец маменька. — Можно копать и копать, и под каждым домом есть еще более древний, под ним еще один и еще один, и так вплоть до Адама и Евы, начала всех времен. А теперь я открою тебе секрет, моя Минка. Запомни хорошенько — в Эннсе был рай. Иначе и быть не могло!
В этот-то заповедный рай я ступила впервые в конце июня 1875 года. Меня переполняли возвышенные чувства. Никогда не забуду того волнения, какое я испытала на железной дороге, когда мы на всех парах неслись навстречу заветной цели. Еще две станции, еще одна. Еще десять минут.
— Приготовься, Минка! Приехали.
И вот мы уже стоим на вокзале в Эннсе. Наконец-то прибыли! По правде говоря, вид у нас был ужасный. Шляпы и перчатки в саже, дорожные платья помяты, щеки бледные, глаза красные от искр, то и дело залетавших в окна. Всю дорогу у нас кружилась голова, потому что поезд мчался с бешеной скоростью — 30 км в час на поворотах и 58 по прямой. Цивилизованной ездой это не назовешь. К тому же, после Амштеттена внезапно упала керосиновая лампа, и весь ковер пропитался керосином. Эрмина тотчас достала свои флакончики с нюхательной солью, но и они не помогли. Мы обе были больны от дороги и совсем не могли есть. С дрожащими от такой тряски коленями мы стояли на перроне. Кто-то же должен нас встречать!
Но никого не было.
Наш багаж был уже выгружен, а мы все стояли и ждали.
— Что же нам теперь делать? — спросила я потрясенно, потому что рассчитывала на торжественную встречу.
— Ждать! — решительно ответила Эрмина. — Кто-нибудь непременно за нами придет. Нам тут не дадут умереть с голоду.
Прибыл встречный поезд из Линца, из него вышло невероятно много народу, среди них несколько офицеров в парадной форме. Вид у них был весьма довольный, и они маленькими группками направлялись в город.
— Здесь явно что-то затевается, — заключила Эрмина, глядя им вслед. — Столько людей вечерним поездом… Может, праздник в казармах?
Она не успела ничего добавить, потому что к нам уже спешил белокурый господин в гражданском — среднего роста, коренастый, с роскошными бакенбардами и — о чудо! — с моноклем в правом глазу. Я такого еще не видывала.
— О! Господин бургомистр собственной персоной! — шепнула мне Эрмина. — Держись прямо!
А он уже стоял перед нами.
— Добро пожаловать домой, фройляйн фон Фришенбах! — воскликнул он громко, и на секунду мне показалось, что он хотел ее обнять. — Наконец-то мы снова вас видим, неверную нашу. Нам всем вас так недоставало.
И, просияв, он с чувством поцеловал ей обе руки. Эрмина покраснела и, опустив глаза, пролепетала:
— Как ваши дела? Надеюсь, отлично.
— Прекрасно, прекрасно. Благодарствую. А ваши?
— Великолепно, — Эрмина вновь обрела равновесие, откашлялась и расправила перчатки: — Скажите, мой дорогой, кто же вас прислал? Мы ждали экипаж от «Черного орла».
— О! В «Черном орле» все вверх дном.
— Боже мой! Мы приехали некстати?
— Некстати? Вы? Дражайшая Эрмина, здесь все считают минуты, когда же наконец смогут заключить вас в свои объятия. Дело обстоит так: я случайно узнал, что вы приезжаете сегодня, и, памятуя старые добрые времена… — теперь уже смутился бургомистр. — Да, как уже говорилось, я хотел быть первым среди приветствующих вас.
Эрмина молчала. Потом поспешно схватила мою руку:
— Позвольте познакомить вас. Минка Хюбш — моя воспитанница из Вены.
— Очень рад, — любезно ответствовал бургомистр. — Я уже наслышан о вас, фройляйн, и с нетерпением ждал этой встречи. Вы позволите? — он подал Эрмине руку. — Следуйте за мной, милые дамы, Карл позаботится о вашем багаже. Он уже едет с другим экипажем. А я отвезу вас прямиком в «Черный орел». Там вас ждет сюрприз. Но больше я ничего не скажу.
