— В каком замке? — строго спросила Эрмина.
— Не знаю. Знаю только, фройляйн Хюбш, что Наполеон был у нас. В замке Эннсэг. Он стоял здесь целых три дня. И совсем не стеснялся, доложу я вам. Сотни жителей Эннса из-за его артиллерии сделались инвалидами. Шестьдесят шесть лет прошло с той поры, но ничто не забыто. А в русском походе он приказал каленым железом выжигать пленным на руке клеймо с буквой «Б» — Бонапарт. Клеймили, словно скот…
— Смилуйтесь! — быстро перебила Эрмина. — Мой дорогой Перегрин, не запугивайте девочку в первый же день ее пребывания в Эннсе. Я вижу, вы тоже не изменились и по-прежнему охотнее всего рассказываете всякие ужасы. Совсем как когда-то. Могу я вас попросить сменить тему?
Но все решилось само собой. Нас обогнали два всадника. Первые увиденные мной кавалеристы. Я благопристойно опустила голову, хорошенько скосив при этом глаза вправо. Моя мать была права. Они — поразительно элегантны. Впереди осанистый господин с черными как смоль волосами и черными висячими усами, в шикарном мундире, красном с золотыми шнурами — униформе венгерского генерала. Прямой как свеча, он восседал на вороном коне, за ним на огненно-рыжей лошади следовал молодой человек, который показался мне знакомым. На нем был мундир Венской Нойштадтской военной академии. Оба молодцевато отдали нам честь. Эрмина и бургомистр ответили на приветствие.
Тут наши лошади, бежавшие ровной легкой рысцой, свернули на Главную площадь и неспешно обогнули городскую башню. «Тпру-уу!» — кучер плавно остановил лошадей, и мы оказались прямо перед отелем «Черный орел».
Я осторожно подняла глаза.
Боже мой! До чего же хорош этот Эннс! Один дом краше другого, и почти в каждом ресторан или кафе с зеленым палисадником перед входом. Но сперва об отеле! Я и вообразить не могла такой роскоши. В полном восторге я разглядывала большое трехэтажное здание, от которого исходили надежность и комфорт. Оно было построено в итальянском стиле в духе Палладио[3]. Дивных пропорций фасад и шесть каменных ваз наверху. Здание выкрашено в кайзеровский желтый цвет, а орнамент ослепительно белый, слева и справа от ворот стояли шесть больших, покрытых зеленым лаком кадок из дерева, в которых росли цветущие апельсиновые деревца, выстриженные в форме шара. Вид был совершенно южным.
Эта картина моментально оживила все мои чувства. Никакого сравнения с нашей фабрикой фесок в Вене. Я подняла голову и принюхалась. Ни малейшего запаха влажного отпариваемого войлока, к которому я привыкла у себя дома. Слабо пахло конским навозом, как и в любом городе, но все перекрывал аромат герани и глициний. Но прежде всего пахло приключениями! В Вене я ни разу не испытывала ничего похожего. Я внимательно изучила вывеску. Золотом на темном фоне: «Отель „Черный орел“. Владельцы: Юлиана и Луи Танцер». И никаких сыновей! Хотелось запеть. Но Эрмина не одобрила бы это. Так что, скрестив руки на груди, я опустила голову. Но, несмотря на смиренную позу, я видела предостаточно. Главная площадь кишела народом. Поэтому мы остановились не у самых ворот, куда уже съехались бесчисленные экипажи. Из них в сопровождении мужчин во фраках выходили нарядно разодетые дамы с искусными высокими прическами. Кавалеры предлагали дамам руку, и в предвкушении праздника они исчезали в отеле.
Но больше всего меня поразили красавцы в военной форме. Никогда еще мне не доводилось видеть столько офицеров на одном пятачке. Они стояли маленькими группками, по двое, по трое, в ярких, туго облегающих талию мундирах, с длинными саблями, которые небрежно болтались у самой земли, весьма довольные, оживленные, все подмечая и ожидая чего-то необычайного.
— Что тут происходит? — удивилась Эрмина. — Такая суматоха? В это время?
Бургомистр поклонился:
— Это и есть сюрприз, фройляйн фон Фришенбах! Оперный вечер в отеле. Большой благотворительный вечер в пользу вдов и сирот героев, павших под Сольферино. Здесь вся знать из Линца, Штирии и Эннса. Полагаю, вы увидите всех своих знакомых!
— И что же нынче дают? — взволнованно спросила Эрмина.
— «Юную спасительницу». Это детская опера. Сочинение фройляйн Шёнбек.
— Олимпия Шёнбек? Учительница? Сочинила целую оперу?
— Да, — с гордостью отвечал бургомистр. — Полагают, что это шедевр.
— Минка, ты рада? — просияла Эрмина. — Не успели мы появиться, а уже попали на праздник. С тобой всегда везет!
— Могу я вас попросить, сударыни, подождать меня? Мне надо на минутку в отель… я тотчас вернусь.
Едва он отошел, как стоявшие рядом офицеры повернулись в нашу сторону и стали исподтишка, но с интересом разглядывать нас. Я сделала вид, будто ничего не замечаю, как вдруг услышала знакомый голос:
— Добрый вечер, сударыни! Целую ручки. Целую ручки.
И кого же я увидела? Перед нами стоял молодой господин — широкоплечий, с короткими темными волосами, с васильковыми глазами, опушенными черными ресницами, с открытым веселым взглядом… Это был тот самый молодой человек из Хинтербрюля, только теперь он был в мундире.
— Вы узнаете меня, сударыня? Габор фон Бороши. Мы познакомились зимой у моей тетушки. Вы тогда чудесно пели и играли на фортепьяно. Я был покорен вашим дивным голосом. Надолго в Эннс? — он обрадованно смотрел на меня.
— На все лето, — смущенно пробормотала я и надвинула дорожную шляпу поглубже на лоб.
— А где вы остановились, позвольте поинтересоваться?
— Здесь, в отеле.
— Я тоже, — удовлетворенно воскликнул Габор. — Какое совпадение! Я здесь со своим папа́. Он даже не обмолвился, что вас ждут. Мы останемся до конца августа. Я непременно должен снова услышать, как вы поете. Вы сделаете это для меня?
— Габор! Где ты застрял? — раздался грозный голос, и пред нами предстал венгерский генерал. — Строишь из себя галантного кавалера? Тебя разыскивают. Принцесса Валери. Она сидит в ресторане и скучает. Живо туда!
— Да, папа́. Сию минуту.
Габор улыбнулся нам и громко сказал:
— Разрешите откланяться, милые дамы! — И шепотом добавил: — Я всегда к вашим услугам. Скоро я дам знать о себе. — Повернулся и быстрым шагом направился ко входу в отель.
Я блаженно откинулась на сиденье. Теперь у меня в Эннсе появился знакомый. Кто бы мог подумать? В городе не просто пахло приключениями. Одно уже произошло. «Скоро я дам знать о себе. Я всегда к вашим услугам!»… Так говорят взрослым, а не детям.
— Что он там бормотал? — строго спросила Эрмина.
— К сожалению, я не поняла.
— С каких это пор ты стала плохо слышать? Прошу тебя, сядь прямо. В обществе неприлично сидеть развалившись. И сдвинь обратно свою шляпу! Вечно ты прячешь лицо. Это дурная привычка.
