каравана, есть вот такие сигнальные амулеты, — и Летящий показал мне на небольшой металлический медальон, в центре которого был миниатюрный фиолетовый кристалл. — Если на нас нападут, я должен послать сигнал, и сразу прибудет подкрепление.
— Но их было всего двое. А если это будет, скажем, двухвостая лисица?
— Двухвостая лисица, — рассмеялся Летящий, — скажешь тоже. Их уже лет десять не видели в этих краях! Но если вдруг она появится, то я вкачаю в амулет побольше Ки, и Добряк сюда прилетит с десятком воинов. Хотя нам это уже, конечно, не поможет. Ну и учти, что Добряку эта стая была бы на один зуб. Он бы даже меч доставать не стал.
Значит, караванщики не знали о том, что лисица тут все же есть. Я хотел было предупредить Летящего о ней, но передумал. Возможно, после того, как Мастер прогнал ее, она покинула эти леса, так зачем лишний раз наводить панику?
Дорога становилась все хуже, то и дело Летящий останавливался и кончиком меча отшвыривал зеленые плети, несколько раз мы с ним оттаскивали крупные ветки, загораживавшие проезд. Лупоглазы легко перемахнут через них, но идущим сзади повозкам будет нелегко их преодолеть. Через упавшее дерево мы перебрались, но после него замедлили скорость, так как каравану понадобится не менее получаса, чтобы убрать его с дороги.
Солнце палило вовсю, пробравшись через густую листву на макушках деревьев, Пинь ощутимо разогрелась, но не выказывала признаков усталости. Летящий махнул рукой и сказал, что ему пора сменяться.
Я удвоил бдительность, не сводил взгляда с молодых зарослей и чуть не пропустил удивительное существо, выскочившее на дорогу в нескольких метрах передо мной. Небольшое, не выше колена, с длинным полосатым хвостом, розоватой пушистой шерстью и умильной мордочкой, на которой были выписаны странные символы, отдаленно напоминавшие печати, которые впервые в жизни попытался нарисовать ребенок. Кончики шерстинок золотились на солнце, создавая ощущение светящегося ореола вокруг животного.
Оно подняло голову и внимательно посмотрело на меня, и я заметил три белые точки прямо под глазами, от чего выражение мордочки казалось смущенным и застенчивым. Я подумал, что, возможно, это такое же разумное животное, как и мехохвост, и спрыгнул с лупоглаза.
Осторожно, стараясь не спугнуть пушистика, я вытянул одну руку вперед и медленно начал идти в его сторону:
— Привет! Ты меня понимаешь? Какие интересные узоры у тебя на мордочке.
Животное наклонило голову набок, словно вслушиваясь в мои слова. Узоры стали видны четче, и казалось, что еще немного, и я узнаю печати, которые природа попыталась изобразить на этом зверьке.
— А ты владеешь какой-то магией? Может, как мой знакомый, пускаешь молнии? Хвост у тебя такой же красивый и гибкий, как и у него.
— Осторожно! — крикнул кто-то сзади. Я отвлекся и лишь краем глаза успел заметить, как милое существо с застенчивой мордочкой резко подпрыгнуло, взлетев до уровня груди и пыхнуло огнем. С ужасом я почувствовал, как массив, который так и не обновлялся с момента нападения собак, рассыпался, и резко пахнущее пламя охватило вытянутую руку. Мою руку.
Я слышал, как Змей, приехавший на смену, крикнул: «На землю!», смотрел, как он забрасывал руку дорожной пылью и песком, как поднял трупик животного, пронзенного тремя его стрелами, как подозвал моего лупоглаза и взвалил меня в седло, но чувствовал только грызущий огонь, с каждой секундой все глубже въедавшийся в мою плоть.
Обжигающая боль в щеке. Я дернулся и очнулся. Змей стоял рядом и внимательно смотрел на меня:
— Пришел в себя? Ты какого Дна полез к мускусному огнеплюю? Чему тебя в университете учили? Да еще с лупоглаза слез, идиот! Езжай к каравану, пусть тебя подлечат. Но сначала к Добряку, чтобы выслали тебе замену. Ты все понял?
Я ошарашенно посмотрел на Змея, потом кивнул и ударил Пинь пятками в бока, разворачивая ее обратно. Лупоглаз сразу набрал скорость и большими прыжками помчался к каравану, я держался за передний выступ седла левой рукой, правую же держал согнутой возле груди, и от каждого прикосновения к сожженной коже на глазах выступали слезы.
Подъехав ближе к повозкам, я заметил, что тут тоже было сражение. Охранники кружили около повозок, вглядываясь вглубь леса и шумно втягивая воздух, несколько повозок дымилось, хоть открытого огня видно не было. Кто-то из охраны хотел было меня остановить, но, увидев почерневшую руку, лишь махнул в сторону повозки с лекарем.
— Где Добряк? — выдавил я, помня наказ Змея.
— Езжай дальше, не пропустишь.
Несколько валяющихся трупиков огнеплюев дали понять, что тут случилось. Видимо, основная часть напала сразу на караван, а ко мне вышел самый любопытный и опоздавший.
Проезжая мимо очередного крытого фургона, я вдруг узнал голос Байсо:
— Но так нечестно! Вы не имели права! — мальчишка явно был чем-то возмущен.
— Что тебя не устраивает? Он хотел попасть в караван, он попал, — к удивлению, я узнал холодный тон Добряка. Байсо спорит с главой охраны?
— Но это же верная смерть! Как Шен сможет там продержаться целый месяц?
Шен? Это они обо мне? Из-за боли я плохо соображал и никак не мог собрать мысли в кучу.
— Его никто не заставлял идти в охрану, а тут я решаю, где и сколько он должен дежурить. Больше не о чем говорить!
Из фургона выпрыгнул Добряк. Увидев меня, он лишь спросил:
— На лечение? — и громко рявкнул. — Шрам, быстро в авангард к Змею!
Тут я не выдержал и грохнулся с лупоглаза. Последней проскользнула мысль, хватит ли пятидесяти Ки на лечение руки.
Глава 4
На следующий день после приезда в город Хе Гоудань познакомился с Синим и Серым районом, заглянул в центр приема Ки, где был обнаружен мальчишка, прошел со стражниками в место, где он жил. Только от кучи хлама там не осталось ничего, даже пепла.
— Так ведь дождей сколько было, вот все и смыло, — оправдывался полноватый пожилой страж.
— А когда, говорите, тут все сгорело? — вежливо спросил Гоудань, но внутри у него все кипело от злости. Хитрый, как пятихвостая лиса, Мин Чинь наговорил много, но сыскарь так и не понял, зачем мэру и министру понадобился нищий мальчишка с ничтожным талантом. Что-то они явно скрывали. Учитель любил повторять, что клиенты никогда не говорят всю правду. Возможно, и ту злосчастную цикаду искали не из-за сладкого стрекотания, а, например, потому, что на ее брюшке написано что-то важное.
— Давно уже. Вот как нам сказали его отыскать, так в тот вечер и сгорело. Сухарь видел эту каморку целой, да только
