заковыляла, как помелом виляя хвостом от радости.
Вот ее увидев, я окончательно и успокоился.
Дома все в порядке.
Глава 3
Не успела Жулька, должная уже чуть ли не вот-вот ощениться, до меня доковылять, как Маша опять из дома выскочила, все с такими же широко открытыми глазами, которые сейчас уже не испугом, а любопытством наполнены были.
Глаза вытаращила, уши оттопырила — полностью готова очередную приключенческую историю своего непутевого старшего братца выслушивать.
Следом бабушка вышла: увидев меня, только руками взмахнула, хлопнув ими себя по бедрам. Сказать ничего не успела, еще две мои сестры, в этот раз приемные, во двор выскочили, а следом за ними и дед… увидев, что я целым и невредимым вернулся, при этом нагруженный трофеями, удивленно, но при этом довольно кхекнул, рукой за бороду схватившись.
— Вернулся? К-хе, к-хе, — никак он не мог остановиться, продолжал посмеиваться, ему вторила Жулька, радостно поскуливая, вертелась вокруг моих ног.
— Егорка! — отмерла и бабушка. — Когда же ты уже угомонишься, а? Или ты их всех в одно лицо собрался…
— К-хе, к-хе, к-хе, — пуще прежнего закхекал дед.
— А ты чего веселишься? — резко развернулась бабушка к деду. — Внук…
— Уймись, старая.
Ой! Зря он это.
— Это я-то старая?..
М-да, в гневе бабушка прекрасна. Она и так на свой возраст не выглядит, дед куда старше кажется, хоть у них три года разницы всего. Но дед резко постарел, когда ноги лишился, да и почти полностью седая борода, прилично так годов ему добавляет. Бабушка же, не знаю сколько ей дать, но в самом соку женщина. Некоторые молодухи хуже выглядят, а тут, кровь с молоком. А в гневе, так вообще, глядя на нее прекрасно понимаю негодование того зажиточного казака, благодаря которому мы в здешних местах оказались. В такую женщину невозможно не влюбиться, а также невозможно не возненавидеть, ведь она досталась другому.
— Девочки, домой! — таким категоричным тоном бабушка скомандовала, что Зина с Машуткой и Варварой даже пискнуть в ответ не посмели, только подолы в дверях и мелькнули.
Следом за ними и сама бабушка, гордо задрав голову, в дом прошествовала, по-другому и не скажешь.
— К-хе, к-хе… — уже не так весело кхекнул дед, провожая их взглядом.
Ну да, взял огонь на себя, меня выгородил, но бабушка теперь на него дня три сердиться будет.
— Ты же вроде в Никольское собирался? — Стоило бабушке в доме скрыться, дед ко мне лицом повернулся, уже не кхекая.
— Не дошел я до Никольского, — наклонившись, хорошенько погладил собаку и только потом направился к крытому двору, от груза избавляться, а то плечи скоро отвалятся от висевшего за спиной тяжести. — По пути Йеджуна встретил…
— Это какого такого Йеджуна? — тут же уточнил дед, хромая следом за мной.
— Из Кроуновки который. Он недавно бабушке дочку соседа своего на телеге привозил, что ногу в огороде мотыгой распорола. Ух, — выдохнул я облегченно, войдя под навес и на лавку сбрасывая четыре трофейных дульнозарядных длинноствольных капсюльных мушкета и свой Шарпс там же рядом примостил, после чего уже от заплечного мешка избавился.
— Ага. Ага. Понял, — рядом дед присел и принялся трофейные Спрингфилды 1842 года рассматривать. — И что дальше?
— Да я по дороге шагал как раз, как он меня нагнал на телеге. В тайге чужих увидел, вот и предупредил об этом.
— Ага! Ну а ты, как про чужих услышал, так сразу туда и рванул, забыв про свои дела в Никольском, — усмехнулся дед. После чего, отложив в сторону взятый было в руки мушкет, посмотрел на меня уже без всякого веселья на лице. — А воевать их обязательно надо было? Или Милава[1] права, и ты и впрямь всех бандитов собрался в одного перебить?
— Да не собирался я с ними воевать…
— Ага, ага, — насмешливо покивал он головой: говори дитятко, говори, так я тебе и поверил — так и слышалось в этом его «ага».
— Да честно не собирался! — скривился я, вот уж репутация у меня сложилась в их глазах. — Они просто совсем близко от нас расположились. Нашел их за Лысой сопкой, там в котловине они лагерь свой разбили. И стоянка добротно оборудована была, не один день они там обитали.
— Ну а воевать зачем начал, может они простые… кхе, — замолчал дед на полуслове, скосив глаза на трофеи.
Оружие это хоть и устаревшее, но все равно не для охоты в тайге. У китайских старателей или добытчиков женьшеня такого оружия обычно нет, тем более в таком хорошем состоянии. Ну и, самое главное…
— Я не сразу с ними воевать начал. Понаблюдал за их лагерем, а потом показался им на глаза, как будто не вижу их, мимо прохожу.
— И что?
— Убивать они меня собрались, — понизив голос признался я деду, предварительно оглянувшись — не слышит ли бабушка с сестрами.
— К-хе.
— Увидели меня, по краю котловины шедшего, и не затаились, а следом направились. Я там помелькал среди деревьев, так они все пытались меня на мушку взять.
— К-хе, — снова кхекнул, только уже озадаченно, дед и принялся трубку табаком набивать.
Раньше он не курил, но как ногу потерял, так и начал дымить. Курил правда только на улице, да так, чтобы дым на меня и братьев не попадал. Раньше он еще и отца никогда не обкуривал, чтобы одежду ему не продымить, а то запах табака в тайге далеко слышен.
— Ну вот, — продолжил я свой рассказ. — Убедившись, что это не обычные старатели…
— Будто бы ты обычных не тронул, — пробурчал себе под нос дед, на что я не обратил внимания.
Ну да, тронул бы. И что? Я
