давно и честно предупредил всех китайских манз, чтобы они ближе тридцати верст к нашему хутору не приближались, иначе пусть пеняют на себя. После смерти отца и матери (которых я за эти годы уже привык считать своими), хотя там больше казаки виноваты были, но и китайцев я считаю виновными. Не шлялись бы тут поблизости, никто бы отца на их поиски не подрядил. Так что остальными своими близкими я рисковать не намерен был, для этого всем внушение и сделал. И даже несколько раз это внушение мы с братьями подтвердили практически. С тех пор как отрезало, стороной нашу землю обходят. А тут…
— Я подозреваю, что они не просто так тут тишком сидели.
— К-хе.
— Лагерь, как и говорил, у них добротный был, а вот следов старательной деятельности, как и инструментов для этого дела, я как-то у них не заметил, хоть обыскал там все тщательно. И что они тут высиживали? — Задал вопрос и сам же на него ответил: — Думаю, они разведку тут проводили, ну и ждали кого-то. Шалаши пустые и необжитые там еще были. Точно, ждали.
— На нас налет или на Никольское… да нет, — оборвал сам себя дед, поверивший и принявший близко к сердцу мои выводы. — Там войск сейчас много, не потянут хунхузы такой налет. На нас с корейцами получается.
— Не знаю, — дернул я плечами, чувствуя себя немного виноватым. За достойных противников их не посчитал, действовал раззвиздяйски. Вот и получилось, что получилось. — Хотел одного живым оставить, чтобы расспросить, да он дернулся неудачно и под пулю подставился.
— Н-да, — затянувшись так, что табак в трубке аж затрещал, дед глубоко задумался, снова скосив взгляд на трофейное оружие.
— А где парни и Дашка? — спустя пару минут молчания, спросил я у него.
Было чему удивляться. Братья, вроде бы должны уже показаться, а их все нет и нет, как не было видно и сестры.
— Ты с утра ушел, а уже в полдень Арат с Лавкатом примчались… — все еще думая о чем-то своем, начал отвечать дед на мой вопрос.
А я напрягся. Вроде повода для их визита не было, мы же предупреждали, что сами к ним придем после того, как во Владивостоке побываем.
Тут надо немного назад отступить. Мать моя из дауров была, одного из коренных народов Дальнего Востока. Но они в основном в тех местах, где мы раньше жили, обитали. Когда же мы сюда переселились, вот уж удивились все, когда и здесь нашли их поселение. Оказывается, еще во времена Хабарова, когда он с казаками практически всех их мужчин выбил, женщины с детьми сюда перебрались.
И не просто перебрались.
Старейшины — с тех пор в основном женщины эти должности занимали, впечатлившись силой русских казаков, приняли одно неоднозначное решение. Как девочки в возраст входили, некоторых из них в казацкие поселения возить принялись, где те пытались от казаков забеременеть. Все для того, чтобы дети у них такими же сильными воинами вырастали.
Не знаю, как с этим делом у них до нашей встречи получалось, но вот на азиатов молодое поколение дауров уже мало были похожи. Больше на европейцев, с примесью азиатской крови. Ну и, внешне они очень красивы, такое ощущение, что только лучшее взяли от двух народов.
Вот с этим женщины-старейшины точно справились.
Плюс, дауры и раньше зажиточными были, и на новом месте жили не только охотой, но и занимались земледелием, а также разводили лошадей, крупный рогатый скот и свиней. Ремесла у них тоже не в зачаточном состоянии были: керамическая посуда замечательной получалось, плюс своя одежа из шелковых и хлопчатобумажных тканей. Нить они в Китае получали в обмен на пушнину, а вот ткань и одежду уже сами изготавливали, чтобы навыки не терять.
Так вот, когда они узнали, что моя мать тоже из дауров, после долгих с ней разговоров они нас родственниками признали. Так что и на новом месте мы с коренными в хороших отношениях были. Часто у них гостили, и не только гостили, но об этом чуть позже.
Пять лет я уже в этом мире, семнадцать мне исполнилось. И если в первые два года я особо не высовывался со своими знаниями, особенно после ошибки с продажей вина не тому человеку, только тело активно в порядок приводил. К чему, глядя на меня, и братья с сестрой Дарьей присоединились. Та еще «шило в попе под юбкой», а не девчонка.
Но об этом тоже попозже.
Как достаточно повзрослел и к моему слову начали прислушиваться… Если раньше дед с бабушкой, да еще после моих признаний, а также демонстрации преобразования простого сока в вино, пристально за мной наблюдали, то теперь уже смирились, взрослым меня признали. Вот как признали, я и начал постепенно работать над улучшением нашего благосостояние. Но делал все это не у нас на хуторе, слишком много тут посторонних глаз: к бабушке часто болящих привозят, и их родственники внимательным образом у нас тут все рассматривают. Приезжают и землепроходцы: в качестве проводника дед меня с ними не отпускал, но вот насчет поговорить о окрестных землях — от этого он не отказывался. Если люди нормальные, то мы дауров им в проводников сватали. Ни разу еще никто обиженным не остался. Но вот если люди нам не нравились, тут уж извините, не обращая внимания ни на какие увещания и угрозы, помощи никакой от нас им не было.
Так что недоброжелатели у нас имелись, и именно поэтому на хуторе не было ничего необычного. У дауров всеми «необычными» делами занимался. Там у них посторонние не бродят, живут закрытым поселением, вдали от хоженых троп и дорог.
Вот там я и начал алхимией заниматься, предварительно тщательно к этому делу подготовившись и прикупив нужного инструмента. Потом год «химичил», занимался преобразованием местных в семена нужных мне растений. Два года назад, обратившись с просьбой к старейшинам, заполучил себе землю под «огород», где первым делом масленичные деревья посадил, как самые долго растущие до первого урожая. Ну и ихицу сажал, благо она быстрорастущая, два раза за сезон успевал отсадиться. Стволы этого
